Это снова ты

У меня нет никакого права на злость, но она здесь. Нет права на ревность, но и эта дама тут как тут. Картина, разворачивающаяся перед глазами, моментально выбивает из колеи. Они не целуются, всего лишь переговариваются, только от этого не легче. Если ему все равно с кем, то почему это не я? Почему он ни разу не смотрел так на меня?

– Хочешь уйти? – слышу еще один вопрос подруги, но не соображаю, что нужно ответить.

Смотрю на Женьку. Челюсть дрожит от напряжения, подошва кед все еще приклеена к полу. Фомушкина обходит меня и становится за спиной, опустив подбородок на мое левое плечо.

– Ксю, если бы это был фильм… Что бы ты кричала сейчас, тыча пальцем в экран?

Подружка Зимина отвлекается, потянувшись за бокалом. Вижу лицо Димы, и наши взгляды встречаются. Всполохи неонового света, музыка, люди вокруг – ничего больше не имеет смысла. Его глаза без единой искры, губы без намека на улыбку. Он равнодушно отворачивается, и у меня жжет в горле. И это все? Не узнал? Или сделал вид, что не узнал? Что это с ним? Все ли в порядке?

– Сейчас вернусь, – бросаю Женьке и делаю шаг, а за ним еще и еще, пока не добираюсь до цели.

Смотрю на Зимина в упор, открываю рот, но понятия не имею, что сказать. Он медленно моргает, пряча глаза, облизывает губы и тоже молчит. Так и будет притворяться, что меня здесь нет?

– Ты что-то хотела?! – У кого нет проблем с речевым аппаратом, так это у подружки Зимина. – Эй! Какие-то проблемы?!

Приподнимаю подбородок. Девушка хлопает пушистыми ресницами и встряхивает головой, как бы намекая, что мне стоит объясниться или еще лучше – поскорее отвалить. А она красивая, еще и не из робких. Хороший выбор, Зимин. Ты себе не изменяешь.

– Не ожидала тебя здесь увидеть! – произношу я, напрягая голосовые связки, и снова смотрю на Диму, руки которого сползают по бокам девушки и расслабленно повисают вдоль длинных ножек барного стула.

– Вы знакомы?! – вновь вклинивается подружка. – Дим, кто это?!

Моя грудь дрожит от нервного смеха. Не тороплюсь с ответом, ведь вопрос задан не мне. И он по-своему хорош. Такой же обнадеживающий и вместе с этим ядовитый, как бокал с терпким красным вином неизвестного происхождения: после глотка может стать лучше, а может, и хуже, но мне до последнего хочется надеяться на первое. Кто я, Зимин? Давай. Скажи! Брось очередную кость моей голодной безответной любви. Или добей ее. Сделай хоть что-то! Все равно, что именно, если это ты.

– Дима, ты ее знаешь?! – уже без той ослепительной уверенности спрашивает подружка, но Зимин словно и не слышит ее вовсе.

Он выглядит потерянным и замкнутым. Не совсем понимаю, в чем соль, но с ним определенно что-то не так. Неявная вспышка, как случайная искра, пробуждает защитные инстинкты. И я не о себе волнуюсь.