Снова и снова

Женя вцепляется пальчиками в мои волосы, направляя и задавая ритм, она поджимает пальчики и мечется подо мной, и, проникая языком внутрь, я чувствую, что ее разрядка подступает.

С последним толчком моего языка, девушка кричит, и ее тело охватывают сладкие судороги.

Поднимаюсь, целую ее в слегка приоткрытые губы и устраиваюсь между ног. Как только девушка немного приходит в себя, я больше не могу ждать. В яйцах уже такой костер, что искры долетают до мозга.

— Жень, — упираюсь лбом в плечо моей малышки и, когда чувствую ее ноготочки, впивающиеся мне в спину, одним движением вхожу и не могу сдержать грудной стон от наслаждения. Такая узкая, мокрая, идеальная и моя. Только моя.

Женя обхватывает меня ногами за талию и открывает глаза, притягивая ближе к себе. Ясные серые омуты затянуты дымкой наслаждения, а на губах легкая улыбка. Они припухли от поцелуев, а волосы спутаны моими руками. Потрясающе сексуальна.

Я ускоряю движение, понимая, что надолго меня не хватит. Женя царапает мне спину своими ноготками, и только это ощущение еще позволяет цепляться за реальность и не разлететься на атомы. Оргазм зарождается где-то в голове вместе с пониманием, что Женя снова на пике удовольствия. Он прокатывается разрядом вдоль позвоночника, и я вхожу последний раз, мощно ударяясь и впиваясь в родные и любимые губы. Женя стонет, я рычу ей в губы, и мы вместе достигаем наивысшей точки блаженства, которая уносит нас на вершину, оставляя в теле невесомость и легкость.

Не знаю, сколько мы так лежим в объятиях друг друга, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и участившийся пульс, но хорошо настолько, что даже двигаться нет сил. Хотя реально понимаю, что я со своим могучим весом, наверное, придавил Женю, и ей даже не пошевелиться.

— Ты меня раздавишь, — смеется Женя, хриплым, соблазнительным голосом. — Медведь…

— Злая ты, — поднимаю умоляющий взгляд и нехотя перекатываюсь на кровать. Подтягиваю к себе под бок девушку. Женя укладывает голову мне на грудь и закидывает на меня ногу.

— Как в старые добрые времена, — смеюсь я, щелкая девчонку по носу, — ты меня всегда ночами вместо подушки использовала.

— Однако ты никогда не жаловался, Кирюша.

— Какой там, малыш. Я искренне кайфовал. А за эти два месяца душу дьяволу готов был продать, ради хотя бы одной такой ночи.

— Теперь не обязательно дьяволу, — поднимает голову и хитро смотрит на меня фигуристочка, — мне продай.

— Мою душу в обмен на твое сердце, идет? — подцепляю пальцами за подбородок и целую, едва касаясь ее губ.

— Ты мое сердце, Дёмин, бессовестно украл еще много-много лет назад.

Замечаю украшение, про которое совершенно успел забыть и которое так долго мечтал увидеть на ней вживую, а не на фото. Беру ее ручку и переплетаю наши пальцы.