Снежный Тайфун

И он взял на себя эту нелегкую обязанность… За что мы все были беззаветно преданы этому человеку. Каждое его слово являлось бриллиантом чистейшей истины, его идеи были божественно разумны и наполнены лучезарным величием…

Но уже несколько дней я почувствовала, что с нашим кумиром стало происходить что-то ужасное. Сначала эта догадка слабо пульсировала в моей голове, но с каждым днем, каждым часом и минутой становилась все настойчивей. Как я ни пыталась с ней бороться, у меня ничего не получалось; подспудные ощущения неизбывного ужаса и тоски постепенно пронизывали все вокруг нас. Я никак не могла понять, в чем дело, и это чувство мучило меня, зудя в глубине сознания назойливой мухой, которую мне не удавалось прогнать. Беспокойство усиливалось; и в те моменты, когда мне доводилось исполнять свои служебные обязанности, я все чаще отрывала глаза от записей и бросала быстрые взгляды в ЕГО сторону, тщетно пытаясь разгадать, в чем дело, отчего наш фюрер начал сутулиться и будто разом постарел на десяток лет.

И вот сегодня мне и другим девочкам, которые стенографировали это совещание, вдруг открылась ужасающая истина. Адмирал Канарис (которого я неплохо знала, так как часто стенографировала его встречи с фюрером) повел разговор о пришельцах из другого мира – тех самых, что помогали большевикам. Их еще называют «марсианами» за бесчеловечную жестокость и холодное равнодушие, с каким они относятся к представителям арийской расы. По крайней мере, так говорил покойный доктор Геббельс, когда был еще жив. Устрашающие слухи об этих «марсианах» ходили уже очень давно… Впрочем, большинство граждан великой Германии (по крайней мере, из моего круга знакомых) сначала предпочитали в них не верить, считая все эти россказни выдумками и вражеской пропагандой. Все мы верили только в гений нашего любимого фюрера и пребывали в непоколебимой уверенности, что он сумеет справиться с любой напастью. Конечно, как же иначе! Ведь на его стороне – само Божественное Провидение! А слухи распускают те, кто желает подорвать наш дух, посеять панику и нарушить наше идейное единство. Хотя мы думали, что неудачи, которые преследовали наш победоносный вермахт, были временным явлением, вести, которые приходили к нам в Вольфшанце с полей огромного сражения, развернувшегося на Востоке на просторах от Балтийского до Черного моря, становись все тяжелее и безрадостней.