Снежить

– Уверена. – Вероника обернулась, глянула на Веселова, спросила: – Как ты?

– Отлично! – У него даже получилось улыбнуться. Если, конечно, этот мучительный оскал можно принять за улыбку.

– А навигатор не поможет, – она кивнула и снова уставилась на Гальяно. – Там нет физического адреса. Понимаешь? И поблизости ничего нет.

Гальяно понимал, а вот Веселов не понимал ровным счетом ничего. Он не понимал, и его не спешили посвящать в суть проблемы. В том, что возникла еще какая-то проблема, он не сомневался.

– А если я понадоблюсь? – У Гальяно даже голос изменился, словно это говорил совсем другой человек – серьезный и даже мрачный. – Если Чернов не продержится?

– Чернов продержится, – возразила Вероника решительно. – Ты плохо его знаешь. И мы не задержимся, обещаю.

– Мы здесь чужаки. С нами не станут даже разговаривать. – Внедорожник подбросило, и Гальяно чертыхнулся.

– Со мной станут, – отрезала Вероника, а потом сказала уже мягче: – Все, Вася, не отвлекайся на меня. Ищи.

– Ищи! – Гальяно фыркнул. – Я тебе не Блэк.

– Блэк нужен там. – Вероника снова уставилась в темноту. В салоне наступила тишина, нарушаемая лишь ревом мотора и воем ветра за бортом.

Наверное, эти звуки его убаюкали, или причиной сонливости стала гипоксия, только Веселов незаметно для самого себя провалился в глубокий сон. Во сне этом за внедорожником трусцой бежал мертвый медведь. Бежал и тряс башкой в тщетной попытке избавиться из торчащего из глазницы осколка. На медвежьей шее болтался тынзян, он то ослабевал, то натягивался. И когда натяжение сделалось почти невыносимым, Веселов очнулся.

Он сидел на заднем сиденье пустого внедорожника и ловил ртом воздух, как выброшенная из воды рыба. Горло саднило, а язык распух. Как у висельника, подумал он с убийственной иронией, откупорил валяющуюся на сиденье банку энергетика, сделал несколько жадных глотков и принялся выбираться из салона.

Снаружи было темно и мело. Ветер еще не сшибал с ног, но был уже ощутимо сильнее, чем раньше. В свете включенных фар внедорожника метались снежинки и неприкаянный мишка. Веселов усмехнулся. Кажется, он уже начал привыкать к своему мертвому питомцу. Во всяком случае, бояться точно перестал. Призрачная удавка, сжимающаяся все сильнее и сильнее, сделала его бесстрашным фаталистом.

Веселов осмотрелся. Других машин в поле зрения не наблюдалось, зато наблюдались конусовидные тени. Значит, перед тем, как отправиться к котловану, ребята заглянули в стойбище. То самое, где приносили жертвы непонятному божеству. Или уже вполне понятному?

Навстречу Веселову с громким лаем бросились три собаки. Бросились, но почти сразу же отступили, заскулили. Наверное, увидели мишку. Звери в этом смысле куда чувствительнее большинства людей.