Снежить

 – Он не дал ей договорить. – Необыкновенная. – Он даже улыбнулся, хотя рисунок Темки словно выжгли у него на сетчатке, а в ушах звенел голос той твари, которую Ник назвал Снежитью, обещание ее звенело.

– И Шипичиха говорит…

– Шипичиха много разного говорит! – Чернов оборвал ее уже резко, с раздражением. Не хватало ему этих… дамских истерик и предчувствий! – Нина, я тут не один, нас тут целая банда. И у всех головы на месте. Разве только насчет Гальяно у меня есть сомнения.

– Оно приходит из воды. – Она словно бы его не слышала. Не хотела слышать. – Я просыпаюсь посреди озера, кругом снег и лед, а передо мной – полынья. Я не вижу ничего, Вадим, но знаю, что оно там… под водой. И мне так страшно, что оно выберется… Выплеснется.

Час от часу не легче… Как оно… Как эта тварь могла дотянуться до Темной воды и до Нины? Как такое вообще возможно?

– И Сущь беспокоится. – Нина снова обхватила Сущь за мощную шею, прижалась щекой к косматой морде. – Он будит меня по ночам своим воем, выдергивает из этого сна, не позволяет ему продолжиться. Понимаешь? А Темке… – Она говорила быстро, будто боялась, что он откажется ее слушать. Откажется слушать весь этот… бред. – А Темке снится белый медведь. Мертвый. Мертвый медведь, Чернов! – Она повысила голос, но тут же перешла на шепот. – У него нет одного глаза, а на шее веревка с человечками. У человечков звериные головы. Они дергаются на этой веревке, словно хотят убежать, но у них ничего не получается.

В висках заломило. Тварь дотянулась не только до Нины, но и до малого. Плохо дело! Надо с тварью что-то решать. И как можно скорее. А Нину нужно успокоить.

– Ерунда, – сказал он своим особенным тоном. Таким тоном он разговаривал только с подчиненными, а с родными старался не злоупотреблять. – Тут все спокойно и все хорошо. Никаких медведей, никаких прорубей, никаких человечков на веревке. – Кроме Веселова, но про Веселова можно не рассказывать. – Я вернусь через пару дней, и все ваши кошмары закончатся. – Да, к тому времени они уже разберутся с этой… Снежитью, и кошмары закончатся. – Ты меня поняла, Нина? – Пожалуй, с начальственным тоном он малость переборщил, потому что Нина вздрогнула, как-то даже поникла.

– Я поняла, – сказала она вежливо. Ох, не к добру эта вежливость! В семье такие реверансы – последнее дело. Значит, обиделась, но не подает виду. Она ж там гордая, и все дела. А он тут ничего не понимает и вообще мужлан.

Вообще-то, никогда у них с Ниной так не было, чтобы она гордая, а он мужлан, но думать так Чернову было спокойнее. Пусть лучше злится и обижается, чем боится. Ничего, они потом со всем разберутся. Сначала тут разберутся, а потом и там.

– Нина, мне нужно идти, – соврал он. – Гальяно собирает какой-то брифинг. Или что он там собирает… – Короче, до связи.