Семь снежинок на ладони

– Ты себя хорошо чувствуешь? Что у тебя с рукой? – продолжала расспрашивать она.

– А что у меня с рукой? – Я покрутил у себя перед носом правой, которой наливал напиток. – Всё нормально.

– Я про другую.

– С чего ты взяла, что с нею что-то не так?

– Ты наливаешь и берёшь стакан одной и той же рукой, – насупившись, ответила Эмилия.

Я вздохнул.

– Дорогая, ты очень проницательна. С моей рукой ничего страшного. Я просто порезался.

– Как?!

– Довольно сильно, – признался я.

Если честно, такая забота подкупала. И мне очень хотелось, чтобы меня пожалели. Да, я мужчина. Я сильный. Всё такое… Но разве я не заслужил немного тепла после такого подвига?

– Нет, я не об этом. Я не понимаю, как ты умудрился порезаться? – уточнила супруга, потрясённо глядя на мою левую руку, бережно уложенную на стол.

– Ножом, – обезоруживающе улыбнулся я, демонстрируя, что если не хочу чего-то говорить, то не скажу.

– Сильно болит? А ты хорошо перевязал? Может, нужно чем-то смазать?.. Или приложить компресс?

Наконец-то на меня посыпалось долгожданное внимание, и я поплыл под его потоком, как снежок на солнышке.

…А может, сказывалась потеря крови.

Острая боль в ране прошла, но ноющая осталась. Даже заживляющий бальзам не мог её заглушить. Зато после него не оставалось шрамов, не то у меня вся рука была бы поперечно-полосатая за столько-то лет брачной жизни! Правда, не от каждой своей супруги я спешил получить детей. С некоторыми изначально сочетался браком, исключительно чтобы упростить следственные мероприятия. И заодно разнообразить интимную жизнь, чего уж. К счастью, для зелья, лишающего потенциальных потомков магии, кровь была не нужна.

Поток тревожных вопросов прервался, стоило слугам внести горячее. Эмилия в очередной раз проявила здравый смысл, чутко угадав, когда следует замолчать.

Мы неспешно пообедали. Я поинтересовался, чем жена занималась до обеда, но выяснилось, что мастерская беспокоила её больше, чем я. Это было вовсе не так интересно, как когда было наоборот.

После трапезы супруга милосердно предложила мне отдохнуть, потому что я «совсем бледный». Поиграть в больного было очень соблазнительно. Я представил, как Эмили будет вокруг меня порхать, спрашивать, чего я хочу, исполнять мои желания, и искушение стало почти непреодолимым.

Но я обещал!

К тому же мне никто не мешает сыграть в больного потом. Больного, который принёс себя в жертву во имя любви!

И теперь очень устал и весь страдает.

Можете начинать порхать, вот он я, лежу в ожидании…

…принёс себя в жертву любви и неотложным делам государственной важности! Так звучит представительнее.

– Дорогая Эмили, мне нужно закончить одно дело, и мы отправимся на наше чердачное свидание, – мечтательно улыбнулся я, поднимаясь.