Семь снежинок на ладони

Других поводов для задержки не было, и я направился в лабораторию.

К сожалению, в этот раз пройти мимо неё не удалось. Я заперся изнутри на ключ, разложил перед собой пузырьки с чёрной солью, золотой пылью, травой горного чебера, цветками болотоцветника и сушёными плодами весенника. Поставил стакан родниковой воды, песочные часы, горелку, прокалил нож, установил чистый тигель и приступил. Встав лицом на восток, нараспев обращаясь к Хингверу и Скалди, я занёс нож над предплечьем, пару мгновений помедлил, но всё же полоснул руку со всей силы.

Присыпал рану чёрной солью.

В и без того полыхающей от боли ране защипало до рези в глазах. Я на несколько мгновений замолчал, сжав зубы, чтобы сдержать вопль. Что поделать? Иначе кровь остановится раньше, чем достаточно наберётся. Крови нужно много. Она частично испаряется, а другой жидкостью в процессе приготовления зелье разбавлять нельзя.

Я продолжил речитатив и свободной рукой всыпал меру чёрной соли в плошку с кровью. На ней стояла специальная риска, которая показывала, когда хватит. Помешивая бордовую жидкость, которая на глазах меняла цвет на синий, я отстранённо наблюдал, как по руке течёт горячая струйка. Пальцы начали неметь, и я несколько раз сжал кисть. Потекло веселее. Руку дёргало, голову вело, но действие соли стало проходить, поэтому предплечье хотя бы не так горело.

Наконец уровень сине-фиолетовой жидкости достиг нужной отметки, и я постарался одной рукой замотать рану ветошью. Не прекращая произносить ритуальные фразы, добавил в будущее зелье травы.

Теперь наступало самое нудное: строго по часам нужно было мешать в одну сторону, потом в другую, начертить на поверхности будущего зелья несколько рун и быстро опустить тигель в замороженную воду. Потом снова перевернуть песочные часы и дважды повторить всё сначала."

"Хотелось пить и есть. Но ритуал необходимо проводить строго на голодный желудок. Видимо, чтобы вода морозилась лучше.

Завершив третий заход, я всыпал две меры золотой пыли и снова поставил тигель на огонь. Доведя будущее зелье красивого фиолетового цвета до состояния предкипения, я снял его с огня. Теперь снова чёрная соль. И руны на поверхности. Тигель постепенно остывал, а зелье приобретало глубокий рубиновый цвет и блеск.

Я выдохнул – всё сделано верно. Одним глотком выпил воду и наконец смог позволить себе присесть.

За окном уже рассвело. Судя по высоте солнца, время было к полудню. А я ещё не завтракал.

Эмилия была бодрой и цветущей, и по сравнению с юной супругой я чувствовал себя старой развалиной.

– Дорогой Рауль, ты мне не нравишься! – озабоченно заявила Эмили, глядя, как я опустошаю третий стакан брусничного морса.

– После сегодняшней ночи я надеялся на другое, – хмыкнул я и снова потянулся за графином.