Снесу крышу. Дорого

Честно говоря, оказавшись в лапах этого… Джабира, Даша сама струхнула. Его зверь даже не пытался маскироваться под человека. Не хотела бы она оказаться с таким наедине в закрытом помещении. Так что с Поляковым ей повезло. Если бы объектом заказа оказался такой боец с бандитским жаргоном, Несветаева слилась бы, даже не начиная.

А теперь она зашла так далеко, что следующий ход был очевиден для всех. Секс. Только в это воронке, которую закрутила Даша, каждый следующий шаг должен был засасывать объект еще сильнее. И пока она не представляла, как вывернется из этого водоворота, который сама же и закрутила. Учитывая дополнительное условие.

Об этом она подумает завтра. Сегодня ямщик еще на коне. Сегодня Павлу Константиновичу ничего не обломится.

— Я готов, — ее гость тяжеловесно плюхнулся на диван, обтекая его рельеф. — Лечите меня!

И Поляков вытянул вперед правую щеку, на которой ботинок кавказца оставил кроваво-красную наскульную роспись.

Даша, вооружившись ватными палочками, пузырьками перекиси водорода и йода, отправилась на приступ. Или на подавление восстания, судя по припухлости под полотенцем «пострадавшего». Она пристроилась на плоском подлокотнике дивана, усаживаясь лицом к пациенту. Обмакнула ватную палочку в перекись и стала обводить одну воспаленно-припухшую царапину за другой. Там, где Кощей слишком усердно отмывался или вытирался, еще подсачивалась кровь, а перекись бурно пенилась. Но Павел Константинович, закрыв глаза, плющился от медицинских процедур, как кот на солнышке.

Правда, когда на смену безобидной перекиси пришел спиртовой йод, шеф, как тот же кот, зашипел сквозь зубы. Какие мы нежные!

— Что-то, когда вас ваш восточный приятель ботиночком прикладывал, вы молчали, — заметила Даша, закручивая крышечку на йоде и снова примакивая палочкой края ссадин.

— А-а-а, — картинно простонал Поляков и открыл один глаз: — Он бы не оценил. И не пожалел.

— А я, значит, пожалею?

Дарья даже моргнуть не успела, как огромные лапищи уронили ее с подлокотника на колени (ну, почти на колени) Кощею, и его нос зарылся в приоткрытую ложбинку между грудными возвышенностями.

Даша забилась, вырываясь из рук шефа. Впрочем, он не слишком удерживал. — Павел Константинович, что вы себе позволяете! — подскочила она, поправляя халат и застегивая молнию до самого верха.

— Я всего лишь хотел проверить, такая ли вы бессердечная, какой кажетесь. Слушал, есть ли у вас сердце.

— Интересно, каким органом? — пробурчала Даша

Тело почему-то не хотело действий. Оно хотело тепла и покоя. И может даже ласки. Хотелось поддаться на провокации и просто расслабиться. Просто сдаться.

— О-о-о. Тут большой выбор, — распластываясь по спинке, томно рассуждал Поляков.