Камин для Снегурочки

Поколотят немного и уйдут, ясно? Таня, входи.

Раиса Ивановна исчезла, послышался сухой звук: щелк, щелк. Нас и впрямь заперли снаружи.

– Здравствуйте, – прошелестело от двери, – а где Анастасия Петровна?

Я посмотрела на девушку. Полная, болезненно рыхлая, облачена в какую-то застиранную хламиду неопределенного цвета, на ногах, несмотря на жару, теплые темные чулки и тапки из облезшего искусственного меха. Волосы Танечки, длинные и не слишком чистые, собраны в хвост. Ничего привлекательного в ее облике не было, лицо показалось мне опухшим; курносый нос, слишком крупный рот, низкий лоб.

Таня стояла, опустив глаза в пол.

– Извините, – решительно сказала я, – я обманула вас, назвавшись Настей, меня прислала Наташа, бывшая домработница Лавсанова.

– И чего вы хотите? – по-прежнему безучастно спросила Таня.

– Всего лишь ответа на пару простых вопросов, – начала было я, но тут Таня посмотрела перед собой, и мой язык прилип к небу.

Огромные, фиалково-синие, бездонные, словно небо, глаза сияли на лице дурнушки. До сих пор я ни разу, ни у кого не видела столь прекрасных очей. Любой человек, окунувшись в их глубину, мигом забудет о том, что видит перед собой существо в ужасающем одеянии. Такой взгляд мог принадлежать лишь королеве или принцессе, волею злой судьбы превратившейся в Золушку.

– И что же вы хотите узнать?

– Э… э… я знаю все про то, как вы взяли на себя вину, прикинулись убийцей Сергея Лавсанова.

Таня молчала.

– Вам пообещали за это квартиру, деньги и то, что вы не сядете в тюрьму. Настя обманула вас?"

"– Нет, – прошептала Таня, – на суде был адвокат, он так дело повернул, что я оказалась тут, в клинике.

– Хорошо. А квартира?

Таня стала медленно краснеть. Я продолжала сыпать вопросами:

– Настя приезжала сюда? Навещала вас?

– Нет.

– Может, присылает передачи?

– Нет.

– Пишет письма, обещает денег, сообщила о покупке квартиры, в которую вы въедете, освободившись?

– Нет.

– Выходит, она вас бросила? Обманула, подставила, наобещала и кинула!

– Я сама согласилась, – прошептала Таня, – по доброй воле. Кто кашу заварил, тот ее и ест.

– Вот и нет! – рассердилась я. – Чужие руки крупу в воду насыпали. Тебя просто надули, как ребенка! Неужели совсем не обидно? Сидишь тут ни за что, а Настя гуляет на свободе да над тобой посмеивается!

Внезапно Таня сделала пару шагов, села на колченогую табуретку, сгорбилась, закрыла лицо руками и с невероятным, рвущим душу отчаянием воскликнула:

– Делать-то теперь нечего! Так мне и надо!

Я бросилась к Тане.

– Не плачь, я постараюсь вытащить тебя отсюда.

– И куда я пойду, – всхлипнула она, – к отцу возвращаться? Снова битой ходить? Знаешь, мне уж лучше тут. Здесь врачи хорошие, медсестры меня любят, больные уважают.