Конец Смуты

– Кто знает, кто знает… – столь же меланхолично отвечаю я Каролю, – конечно, лучше бы ударить по Риге совместно со шведами. Тогда их флот перекрыл бы доставку припасов в город, и тот, скорее всего, сдался бы, увидев приготовления к штурму.

– Да какой штурм! – не выдерживает Никита. – Ни пехоты, ни пушек…

– Вон они, наши пушки, – хитро улыбнувшись, перебивает его Корнилий, кивая на карету.

– Да, в город войти можно, – подумав, соглашается Кароль, – но я слышал, что там есть цитадель, Рижский замок. Его охрана будет начеку.

– А чем нам может помешать этот замок? – спрашиваю я его с самым простодушным видом.

– Ну, там укроются власти и смогут оттуда организовать сопротивление…

– Смогут, конечно, если будут там.

– А где им еще быть?

– Как где? Разумеется, там, где будут жечь ведьму! – отвечаю я и подкидываю ветку в костер.

Пламя на мгновение поднимается, и я замечаю, что в карете приоткрывается дверца. Через секунду я вижу, как из-за нее на землю спускается ножка в маленьком башмачке. Похоже, юная фройлян желает прогуляться перед сном.

– Вам не спится, сударыня? – спрашиваю ее, подойдя поближе.

– Э-э… – Регина Аделаида явно подбирает слова, но наконец находится с ответом. – Моя тетя ужасно храпит.

– Вот как… – недоверчиво смотрю я на озирающуюся по сторонам девушку.

– А вы не знаете, где наши слуги?

– Вероятно, спят, – пожимаю я плечами. – А в чем дело?

– Нет-нет, ничего, – отвечает она, продолжая озираться.

Тут мне в голову приходит мысль, что как ни велика карета, но уборной в ней точно нет, и мне становится неудобно перед девушкой, попавшей в сложную ситуацию посреди огромного отряда военных.

– Знаете что, фройлян, – обращаюсь я к ней, немного подумав, – не знаю, какого рода у вас проблема, но уверен, что любую из них можно уладить вон в тех кустах.

Даже в темноте видно, как вспыхивает ее лицо, но похоже, что совет дан очень вовремя и она тут же скрывается в указанном направлении. Спустя некоторое время она появляется еще более смущенной, и, ни слова не говоря, направляется к карете. Я возвращаюсь к костру и окидываю взглядом своих приближенных. Деликатный фон Гершов уже ушел, Михальский делает вид, что ничего не понял, а Никита только усмехается в бороду, но молчит.

– Спать пора, – отрывисто кидаю я им, укладываясь на попону, – завтра вставать рано.

– И то верно, – отзывается Вельяминов и надвигает шапку на глаза.

Тем временем на площади перед церковью Святого Петра собирался народ. Почтенные бюргеры и хваткие купцы, именитые мастера и безродные подмастерья, старики и дети, мужчины и женщины – все желали увидеть, как сожгут ведьму. Рига была очень благочестивым городом, и ее жители никогда бы не потерпели в своих рядах служительницу врага рода человеческого.