Смола

И только то, что дядя Роальда как-то раз заехал к Йенсу в мастерскую, не было достаточным поводом для того, чтобы надеть выходную рубашку и выпить вместе по кружке пива. Роальд даже не был уверен, что Йенс вообще пьет пиво. Да и есть ли у него выходная рубашка?

Так что же ему придумать?

Собака! Как-то раз в трактире Роальд обмолвился, что хотел бы завести собаку, но в то же время не уверен, что справится с такой ответственностью. На что парочка, Ларс и Взбучка, которые заходили посмотреть футбол, сказали, что он может иногда гулять с их охотничьей собакой.

Ларс страдал от подагры и с трудом ходил, а его жена всегда была очень раздражительной. Про таких обычно говорят: «излишне эмоциональная». После того как она влепила почтальону пощечину за то, что тот принес ей письмо из банка с суммой задолженности, их с мужем стали называли «Ларс и Взбучка». Все знали о ее проблемах с алкоголем, но никто это не обсуждал. Во всяком случае, при Ларсе.

У них была немецкая жесткошерстная легавая по кличке Ида. Она была похожа на пожилого джентльмена с бородой, несмотря на пятилетний возраст, и такая же эмоциональная, как хозяйка.

Вместе с тем Ида с бородкой была очень ласковой и сильной собакой. Ларс и Взбучка попросили Роальда спускать ее с поводка, только когда они сойдут с асфальтной дороги. Как же он ждал этого момента, потому что уже после десяти минут прогулки и безудержной гонки с Идой он не чувствовал руки.

По дороге на Хальсен он снова стал обдумывать свой план и понял, что до конца не знает, в чем он заключается. Значит, так. Предположим, он решил выгулять там собаку. Или? Вдобавок Роальд не знал, где ему можно ходить, – не весь же Хальсен принадлежал Хордеру. Где в таком случае граница? А есть ли она вообще?

Роальд заметил, что не только время не ощущалось на острове. Физические границы, казалось, были совершенно размыты в пределах острых как бритва очертаний моря. Между соседскими домами уже несколько поколений мирно колыхались поля, а заборы оставались в первую очередь в памяти.

На материке все было иначе.

Вот перешеек, а за ним – цель его прогулки.

Когда асфальтная дорога сменилась гравийной со следами от колес, Роальд спустил Иду с поводка. Она помчалась по острову во всю прыть и скоро совсем скрылась из виду.

Отлично! Его собака убежала, и теперь он ее ищет. Вот и повод! Он спросит, не видели ли они ее, а там и про ребенка речь может зайти.

На Хальсене было тихо. Роальд смотрел вниз на обрыв с зарослями дерезы и песколюбки. На берегу две чайки не могли поделить краба. По обе стороны перешейка плескалось в водорослях море, оставляя на нем маленькие неловкие поцелуи. На востоке виднелась только вода, пока море совсем не исчезало в легком тумане. На западе был виден нечеткий контур материка. По нему Роальд не скучал.