Смертельный рейс

Если сразу начать оправдываться и доказывать, веры не будет.

– Вы, кажется, не поняли меня, – немного разочаровано заговорил главарь. – Я велел вам отвечать на мои вопросы, а не делиться своими умозаключениями. Макар!"

"Коренастый поднялся с лежанки, подошел к Сосновскому и неторопливо вытянул из-за голенища кирзового сапога финку. Он прижал острие к горлу пленника и начал медленно давить. Михаил почувствовал, что кончик уже проколол кожу, что горлу стало непривычно горячо. Но тут же он перехватил внимательный взгляд главаря. Нет, не собираются они его пока убивать, не собираются!

– Если я не дождусь ответа, – произнес худощавый, – лезвие войдет вам в горло и вы умрете.

– А вы сумеете, как я, умереть за идею? – спросил Сосновский сквозь стиснутые зубы. – Я смогу, а вы?

– Глупая смерть, – усмехнулся сухощавый.

– За идею умирать не глупо! – вспылил Сосновский. – Вы поживите здесь, походите каждый день под угрозой разоблачения! Вы пришли оттуда, а реально вы хоть что-нибудь сделали за свою идею?

Главарь махнул рукой – нож вернулся за голенище. Чувствовалось, что этому человеку тут привыкли повиноваться беспрекословно. Главарь смотрел на Михаила внимательно, щуря колючие глаза. Сосновский сверкнул ответным взглядом и отвернулся, уставился в стену с отрешенным видом готового на все человека.

– Что вы имели в виду? Поясните, – уже другим тоном спросил главарь. – Я жду.

– Только то, что я раскусил вашего Букатова. Я понимаю, что он вот-вот попадет в поле зрения НКВД. Я хотел предупредить его и предложить работать вместе, в нашей организации. Я думал, что он одиночка. А теперь вижу, что работает целая группа.

– Что за ваша организация? О чем вы говорите? Перестаньте говорить загадками, а то мое терпение небезгранично.

– А вы перестаньте кичиться собственной значимостью, – зло бросил Сосновский. – Слишком много «я», «мое». Мы здесь так не привыкли. Главное слово – это «мы», тогда и победа будет. Вы хотите, чтобы я раскрыл вам секрет, кто я? Пусть все выйдут, тогда поговорим.

Главарь подумал, потом кивнул и приказал всем выйти. Его люди потянулись к выходу, откинули кусок брезента и со скрипом открыли тяжелую дверь из толстых жердей.

Михаилу очень хотелось начать разговор с просьбы развязать ему руки, но он решил терпеть до конца. Собеседник ждал, равнодушно глядя на пленника. Сосновский даже подумал, что, возможно, он переоценил этого человека. Если он ошибся, тогда жить ему осталось минут пятнадцать, пока его отведут подальше в лес и пристрелят. Или зарежут. Яму выкопать можно и потом.

– Я представляю подпольную антисоветскую организацию, которая ведет борьбу за Россию вот уже не один десяток лет.