Смерть особого назначения

Руди вспомнил, как ловко змеепсы передвигались по узким расщелинам и трещинам, прижимая лапы к телу. Внутренне содрогнулся, понимая, что против такого «оружия» ни у кого из людей нет шансов выстоять, если несколько змеепсов будут атаковать одну жертву.

А вот подземные ведьмы расправились со змеепсами. Причем, скорее всего, они не пострадали, не получили серьезных повреждений в схватке, иначе не сидели бы так вольготно. Иначе причитали бы, зализывая раны. Нет, стоп! Не «расправились», а «расправилась»! Они же говорили: «Меланья, ты потратила много сил...» Выходит, с жуткими тварями сражалась только одна из ведьм, остальные даже не вступали в дело, просто съели добычу!

Все эти мысли пронеслись в голове молнией – совсем такой же, какую фрины умеют выпускать из своего оружия. За доли секунды Вебер будто впитал пару-тройку прожитых жизней, осознал, что произошло в толще скал, под пиком, который люди называли Зубом Дракона. А еще понял, почему черные тени находились поодаль от него, когда очнулся. Оказывается, хозяйки Саванга сидели возле стен и доедали закуску! Змеепсов, убитых Меланьей!

И это «блюдо» адские создания запивали его кровью, человеческой кровью... Как только Руди подумал об этом, боль разом вернулась, заставляя корчиться в муках на каменном ложе. А неспешный разговор продолжался:

– Чужие ведут себя на Саванге как хозяева, Хорхолла. Мы слишком щедры. Давно уже надо было показать им, что они – всего лишь незваные гости...

«Словно кумушки за рюмочкой глинтвейна, – отстраненно подумал Вебер. – Сидят у огня и беседуют о мирских делах, подливая себе напиток... Только сосуд с напитком – это твое тело, капитан. Ты сам, Руди...»

Одна из ведьм склонилась над Вебером, и сразу стало не до мыслей, не до рассуждений. Дремавшее пламя вспыхнуло таким неистовым костром, что капитан сумел вытолкнуть черные сгустки из легких – заорал, как не орал никогда в жизни. Вампиршу это не остановило, она пила кровь, пока не утолила жажду.

Руди начал выть, мечтая только об одном – добраться до стены и разбить голову о гранитный монолит. Разбить и умереть, чтобы никогда больше не чувствовать такого. Он готов был грызть камни зубами, чтобы стены рухнули на него и похоронили – пусть и заживо. Неважно. Лишь бы навсегда. Лишь бы не страдать."

"Он не мог пошевелиться. Пытка продолжалась. Разговор – тоже.

– Ты права, Цирнея. Людей и фринов сюда никто не звал. И дроглов тоже. Пусть выясняют отношения на своих планетах! Может, настало время указать им? Впрочем, подумаем обо всем этом чуть позже. Выпей, Цирнея! Не каждый день люди сами приходят в наши владения... Выпей сок его тела!

Вебер напрягся, постарался сжаться в комок, в маленькую незаметную точку, чувствуя, что сейчас станет еще больнее. Не ошибся и вновь зашелся в крике.