Смерть особого назначения

Сильнее всего полыхало в груди, возле сердца, и в горле, справа под скулой. В других местах тоже саднило, да, но там – иначе. Там боль была какая-то тупая, ноющая, тянущая. А вот грудь и горло...

Что там? Серьезные раны? Вебер хотел приподнять руку, осторожно дотронуться до горящих мест, и лишь тогда различил черную бесформенную тень, которая поползла к нему от стены. Что-то холодное и склизкое прижало его ладонь к камням – Вебер почувствовал это. Стало неприятно и гадко, причем не снаружи и не в голове, а где-то внутри. Сознанию капитана-спецназовца было все равно, что именно прикоснулось к телу – гораздо сильнее беспокоили раны и травмы, полученные во время схватки. А вот нечто, прятавшееся глубоко внутри Руди, вдруг запротестовало, даже затрепетало от ужаса, едва только склизкое и холодное легло на запястье.

Послышалось какое-то резкое щебетание, и Вебер округлил глаза. Он сходит с ума? Аморфные призраки способны издавать звуки?! Капитан хотел повернуть голову, приподняться, чтобы посмотреть повнимательнее, но именно в ту секунду еще две тени отделились от скал, только не справа от Руди, а слева, ближе к ногам. Все трое сбились в стайку возле раненого, и капитан понял, что это живые существа.

Ничего удивительного, все в порядке – Вебер перестал волноваться. Конечно, это бред. Или галлюцинации. Человек не может выдержать столько потрясений. Вернее, тело может, но мозг, который отвечает за все и принимает на себя боль тела, – начинает отказывать. Мозг ищет какого-то спасения от невыносимой муки, от сверхнапряжения, не спадающего час за часом. Ищет и находит. Проваливается в трясину полубреда, где ему комфортнее.

Руди интуитивно почувствовал: черные аморфные существа – особи женского пола. Ведьмы? Может, и так. Веберу было безразлично, он просто разучился мыслить логически, принимал все происходящее как должное.

Ведьмы сновали возле человека, щебетали что-то на своем языке, очень напоминавшем язык птиц, а Руди не удивлялся даже тому, что с каждой минутой лучше и лучше понимает их речь – будто постепенно настраивается на нужную волну, и в голову сами по себе приходят необходимые образы.

Он понимал не все, только общий смысл, но и этого оказалось вполне достаточно. Если б еще не жгло грудь и горло, так вообще дело было бы в порядке. Никаких проблем...

– Неплохая закуска, Меланья, – эту фразу Вебер распознал отчетливо, дальше некуда, мыслеимпульс получился очень ярким. – Слуги фринов весьма недурны на вкус!

Радостное кудахтанье и щебетание.

«Слуги фринов? Неплохая закуска?» – мозг Вебера работал, как сбоивший автомат, он с трудом пытался найти логические связи между знакомыми словами, выстроить правильную смысловую цепочку.