Дрессированная смерть

Надо рискнуть – майор может начать действовать и раньше. Если не успеем к положенному времени, весь план летит к черту».

Оглянувшись на подтянувшихся бойцов, он знаком показал направление движения. Затем, с шумом выдохнув воздух, рванул вперед, стараясь побыстрее пересечь опасную зону. До ближайшего укрытия – груды больших валунов – было около семидесяти метров. По левую руку от них тянулась сплошная стена отвесной скалы, и десантники старались держаться как можно ближе к ней, надеясь слиться с ней на это короткое время. Расстояние до камней по неровной поверхности удалось покрыть за пятнадцать секунд. За это время старший лейтенант Барханов в душе молился, чтобы никому из боевиков не пришло в голову глянуть в их сторону. Но вроде обошлось. Наконец, добравшись до цели, он смог перевести дух – дальше можно было двигаться безопасно.

Теперь самолет был виден точно с хвоста. Ни из одного иллюминатора, ни из кабины линия не просматривалась. Перед десантниками лежала открытая местность – летное поле.

«Еще не факт, что они нас не заметили. Если это так, то майору – конец».

Старлей надеялся, что, заполучив в заложники командира спецназа, боевики будут не так внимательны, как раньше, однако полной уверенности в этом не было. Теперь впереди колонны продвигался сержант, задавая темп, а Барханов замыкал колонну.

* * *Вежновец наблюдал за группой Барханова, пока все десять десантников не исчезли под брюхом самолета. Рядом с ним находился прапорщик и еще два сержанта. С самого начала операции военные сторонились фээсбэшника, и он справедливо сомневался, что без майора они станут ему подчиняться. У Лаврова был прямой приказ – действовать по своему усмотрению, но без ведома Вежновца не предпринимать никаких шагов. Однако другим десантникам такого приказа никто не отдавал, им никто не объяснял, почему их группу на боевом задании сопровождает чекист. И сейчас, в отсутствие майора и старшего лейтенанта, Павел фактически становился командиром. Он не представлял себе, что ему делать в случае, если ни Батяня, ни Барханов не вернутся. Отсюда и выражение легкой растерянности, появившееся на его лице, когда старлей, замыкавший группу захвата, исчез под крылом самолета."

"«Ничего не получится, – подумал Вежновец, – не сможет он оттуда вырваться. Только шум поднимет, его застрелят, а Барханов сразу на штурм пойдет. Шансов, конечно, больше у наших, но майору точно – смерть… А вообще-то, это и к лучшему, – достаточно спокойно подумал Вежновец, – как говорится: «нет человека – нет проблемы». Самолет мы возьмем в любом случае, даже если старлея и его людей положат».