Дрессированная смерть

Помнишь, что тебе надо говорить?

– Напомни, – сухо отозвался Лавров.

Мустафа несколько секунд думал, с трудом переводя одно единственное слово, сказанное Лавровым, а потом с недовольством покачал головой.

– Ты говоришь, чтобы все твои люди собрались вместе и сложили оружие. А потом мы вас всех отпускаем.

– Я подумал – зачем нам сдавать оружие? Мы и сами уйдем, если отпустите остальных заложников, – Лавров старался втянуть боевика в разговор.

Он-то знал, что капитуляции не будет. Если он через полчаса не сможет выбраться отсюда самостоятельно, то скорее всего погибнет. Возможно, даже не в бою, не успеет ничего предпринять – его просто пристрелит один из боевиков, которые сейчас сверлят его глазами, ожидая, пока Мустафа даст добро на ликвидацию командира спецназа.

– Вы нарушили наши границы, пришли к нам с оружием. Сейчас мы его заберем, чтобы вы кого-нибудь не убили, – одноглазый наморщил лоб, – вот если бы мы прилетели к вам в Москву, что бы вы сделали?

Андрей промолчал, поняв, что Мустафа любые его доводы обратит против него самого.

– Вот видишь! – торжествующе заключил Мустафа, по-своему расценив молчание майора.

– Давай рацию, – Лавров привстал, протягивая руку, в надежде, что сейчас он сумеет скрутить Мустафу, но он не успел сделать даже шага, как его опередил вскочивший охранник. Вклинившись между ними, он сам взял аппарат и передал его майору.

Лаврову тут же отозвались.

– … всем собраться перед самолетом. Сложить оружие, – произнося эти слова, Лавров взглянул на непроницаемое лицо Мустафы и решился, – старлей, будь готов через пять минут. Если услышишь возню, а меня не будет, начинай операцию, – эти слова он постарался произнести прежним приказным тоном, как и первую часть фразы.

Отключив рацию, он отдал ее Мустафе.

– Смотри, – одноглазый нахмурился, – если через десять минут они не разоружатся, всем будет плохо.

Он взмахнул рукой, на мгновение под курткой показалась рация. Торопливо повернувшись, одноглазый скрылся за шторой, отделявшей салон от выхода.

«При нем рация. Отлично, если он сейчас передаст, что мы почти сдались, и я сразу смогу его захватить, можно выиграть немало времени».

Лавров придвинулся к иллюминатору, сделал вид, что пытается что-то рассмотреть. Через пару минут он услышал шаги возвращающегося Мустафы.

– Я отсюда ничего не вижу, и меня не видят мои люди. Я должен лично проконтролировать их действия. Обстановка нервная, не дай бог им подумать, что со мной что-то случилось.

Одноглазый задумался. Было видно что он колеблется. Лавров напрягся – от решения главаря зависела его жизнь. Наконец, видя, что Мустафа не может решиться, выпалил свой последний аргумент:

– Иначе они могут не выполнить приказ.