Смех и грех Ивана‑царевича

Господи, неужели в моей комнате был посторонний? Спасите!!! Помогите!!!» Однако получилось не так: запутавшись в штанине, домработница упала и ударилась виском об острый железный прут решетки, огораживающей старую печь‑камин.

— Вот почему Надежда Васильевна дверь заперла, — прошептал Родион. — Всегда ее открытой держала, а сейчас замок защелкнула. Боялась, что не успеет из собачьей шкуры вылезти.

Я молча вынул сотовый, набрал номер Аносова и произнес:

— Юрий, прошу прощения за ночной звонок, но в доме новое несчастье — погибла домработница.

— Бабичев сейчас приедет, — бодрым, совсем не сонным голосом ответил Аносов. — Вы, наверное, в трансе? Все‑таки вторая смерть за сутки…

Из мобильного полетели гудки, а я поежился. Помощник Пятакова не ошибся, я действительно нахожусь в растрепанных чувствах. И, честно сказать, не понимаю, что шокировало меня больше — нелепая кончина Надежды Васильевны или то, что именно она прикидывалась Корнелием.

В девять утра я, так и не сомкнувший ночью глаз, впустил в дом плиточника, провел его в бывшую ванную Семена Кирилловича и спросил:

— Вам объяснили, что надо делать?

— Сбить жуть, которую косорукий работник до меня на стены положил, и заново их покрыть, — прогудел мастер. — Материал вижу. А это чего за хрень?

Я проследил глазами за корявым пальцем мужика, указывающего на кафель над ванной со словом «ЬОРИГ».

— Даже прочитать нельзя. На каковском же языке надпись? — продолжал плиточник. — Буквы вроде наши, русские, а смысла нет.

— Хозяин хочет, чтобы выложили его имя — «Игорь», — пояснил я, — а ваш предшественник буквы перепутал, вот и вышла нелепица. Надеюсь, вы будете более внимательным.

— Где же вы такого дурака нашли? — зацокал языком новый мастер. — Во идиот!

— Простите, как к вам обращаться? — перебил я его.

— Валентин, — представился тот.

— Если что‑то понадобится, зовите меня, мое имя Иван Павлович, — сказал я и пошел открывать дверь, в которую кто‑то настойчиво трезвонил.

На сей раз у служебного хода стояла полная женщина лет шестидесяти.

— Меня Аносов прислал, — улыбаясь, сообщила она. — Вы Иван Павлович? Я Светлана Андреевна, пока не найдете новую домработницу, мне велено у вас работать. Завтрак уже подавали?

— Очень вас ждал. Елизавета Матвеевна привыкла трапезничать в десять, Анфиса Матвеевна и остальные члены семьи, кроме Родиона, который живет по своему графику, придерживаются того же расписания. Повар из меня никудышный, собрался подать мюсли с молоком и яичницу.

Светлана Андреевна похлопала меня по плечу:

— Молодец. Я успею сварить геркулес и налепить сырников. Надеюсь, продукты в наличии.

Около половины одиннадцатого обитатели особняка (отсутствовала еще и Ксения) уже завтракали.