Смех и грех Ивана‑царевича

 — Анфиса скривилась. — Ты его еще увидишь. Вроде вежливый, но настырный и вредный. Мы не пускаем экскурсантов в свои комнаты. Наши спальни, гостиная, столовая, кухня, библиотека, кабинет Сени для посетителей табу. Так Анатолий вбил себе в голову, что именно там и висят портреты с зашифрованным планом, поэтому постоянно пытается пролезть куда нельзя. Надоел, хуже псориаза! Но выгнать его невозможно. Ловим пакостника в наших апартаментах, говорим: «Вы же прекрасно знаете, что сюда нельзя». А он мигом из себя дурака изображает: «Извините, забыл, больше это не повторится». И опять за свое. Один раз я его в библиотеке застукала, он стены простукивал. Лиза мерзавца в кабинете мужа поймала. Анатолий не хамит, не качает права, сразу уходит, но через некоторое время вновь является.

Анфиса поправила пышные локоны.

— Как‑то раз, вытурив наглеца, я не выдержала и сказала Сене: «В следующий раз, когда ты решишь запустить очередную «утку», подумай о последствиях. Как только тебе в голову глупость с кладом взбрела!» Семен неожиданно ответил: «Эта история правда, мне ее отец перед смертью рассказал. А ему про сейф сообщил дед Алексей. Тот в начале тридцатых годов испугался, что Винивитиновых‑Бельских могут арестовать, имущество конфисковать, вот и обратил большую часть нажитого в драгоценности, которые тщательно спрятал. И про картины с ключом тоже правда. Только портреты заказал дед, и висят они в нашей библиотеке, посторонние туда не ходят».

Я разозлилась и стала на Сеню кричать, обвинила его во лжи, но он стоял на своем: сказку ему поведал отец, Кирилл Алексеевич. На мой вопрос, почему он раньше о кладе ни слова при родственниках не проронил, ответа не дождалась. А потом Сеня внезапно умер, и я все поняла. У зятя случился инфаркт, значит, кровообращение у него давно нарушилось, мозг страдал от недостатка кислорода, вот он и нес чепуху про сокровища. Болен он был, а мы не заметили… Ну, ладно, уже поздно, а я бессонницей маюсь. Если захочешь поболтать, заходи в мою комнату без стеснения.

— Большое спасибо, Анфиса Матвеевна, — пытаясь сделать шаг в сторону, произнес я.

Сестра хозяйки засмеялась:

— Ваня, я не княгиня, не стоит разводить цирлих‑манирлих, зови меня просто Фиса. И перестань «выкать». Ты молодой мужик, я очаровательная женщина, смешно нам по отчеству друг друга величать.

Дверь столовой приоткрылась, показалась Елизавета Матвеевна:

— Иван, вы мне нужны.

Анфиса отпустила мою руку, я быстро вышел в коридор. Хозяйка сделала несколько шагов в сторону кухни и остановилась:

— Иван Павлович, у меня к вам разговор. Видите ли, моя сестра… э… не стоит устанавливать с ней дружеские отношения.