Смех и грех Ивана‑царевича

Когда она успела купить билет? Или ее предупредили заранее? Но каким образом ей могло стать известно, что Семен уйдет на тот свет в конце прошлой недели? Если только…

Думать дальше Надежда Васильевна побоялась. Она поняла, что настал момент, о котором ее предупреждал перед своей смертью Кирилл Алексеевич, взяла пакет и отправилась к хозяйке в спальню.

Та, не изменившись в лице, выслушала ее, вскрыла конверт, вытащила листок, прочитала текст и протянула прислуге:

Домработница удивилась, она знала, что в письме содержится некая порочащая Лизу информация, и полагала, что она постарается скрыть ее.

— Читай, читай, — усмехнулась Елизавета Матвеевна. — Боже, Кирилл Алексеевич словно выпал из девятнадцатого века. Птеродактиль наш…

Надежда стала просматривать документы и пробормотала:

— Вы сделали три аборта в клинике Звенигородского.

— И что? — пожала плечами хозяйка. — Эко удивление. Операция в России разрешена, на нее идут многие женщины. Почему свекор решил, что аборт является позором?

— Наверное, потому, что вы изменяли мужу с Эдуардом Захаровичем, — выпалила домработница.

Елизавета засмеялась:

— Надя! Я не Анна Каренина, под поезд не брошусь. Кирилл Алексеевич жил в придуманном им мире, а в реальной действительности мои мелкие грешки никому не интересны. Семен еле‑еле собрался мне двух детей сделать, да и то лишь потому, что отец его пинками ко мне в спальню загнал. Вот с твоей дочуркой он по своей воле в кровати кувыркался. Интересно, понравилось бы Сене жить в браке с алкоголичкой‑наркоманкой?

— Вы все знали… — пробормотала Надежда Васильевна.

— Конечно, — кивнула Лиза. — Стоило только взгляд на Катю бросить, и понятно становилось, кто ее отец. Меня все в семье в материальном плане устраивало, а когда с Эдуардом подружилась, и в физическом тоже прекрасно стало. Жили мы с Сеней хорошо, претензий никаких друг другу не предъявляли, я его не беспокоила, а он меня.

— Ужасно! — выдохнула домработница. — Кошмар!

— Нет, это просто жизнь, — улыбнулась хозяйка. — Не сработал план Кирилла Алексеевича, Пятаков станет Винивитиновым‑Бельским. Я так решила. Ты имеешь что‑то против? Так меня твое мнение не интересует.

— Отработаю две недели и уйду, — всхлипнула Надежда Васильевна.

— Погоди, — остановила ее владелица усадьбы, — хочу тебя кое с кем познакомить. Ксения, иди сюда!

Дверь гардеробной отворилась, появилась девушка.

Надежда Васильевна заморгала. Дочь Лизы все слышала?

— Узнаешь? — вдруг спросила хозяйка. — Кто перед тобой?

— Убийца Роди, — жестко ответила домработница.

— Ба, ты чего, это же я, — неожиданно произнесла девушка.

Пожилая женщина попятилась, а Ксения повернулась к ней спиной и задрала футболку:

— Смотри, вот шрам от фурункула.