Смех и грех Ивана‑царевича

Кирилл Алексеевич с радостью встречал в доме Катю, радовался школьным успехам Ксении, но основное место в его сердце занимал наследник, княжич Родион.

Наверное, поэтому дед не заметил, как сильно изменилась Ксюша, перейдя в одиннадцатый класс. Из шумной, громогласной, но милой, получавшей хорошие отметки девочки она неожиданно превратилась в грубиянку, двоечницу и хулиганку. Ни мать, ни отец, ни няня — никто не имел на нее влияния, она полностью вышла из‑под контроля — являлась домой заполночь, огрызалась на справедливые замечания взрослых.

Да, девочка и раньше не отличалась примерным поведением, она любила подшучивать над обитателями усадьбы. Окончив десятый класс, летом Ксения несколько раз посмотрела американский кинофильм «Замок в тумане» и стала изображать его главную героиню, девушку, которая обожала узнавать тайны окружающих. Ксюшу несколько раз ловили в чужих спальнях, когда она пряталась в шкафах или рылась в комодах. Ясное дело, никому из старших это не нравилось, школьницу наказывали. Но это были детские шалости инфантильного подростка. А вот осенью из веселой, совсем не злой, просто очень активной, не знающей, куда девать свою энергию, девочки вылупилось мрачное, ненавидящее всех создание.

К сожалению, Елизавете было наплевать на детей, а Семен, услышав от дочери очередное хамство, живо ретировался в кабинет, бросая на ходу:

— Ушел работать, прошу не мешать.

В декабре Ксения швырнула на стол дневник — ее оценки за полугодие оказались сплошными тройками. Семен расписался в нужной графе и молча шмыгнул на свою половину. Елизавета, равнодушно буркнув: «Учиться надо хорошо, после зимних каникул возьмись за ум», — умчалась в бассейн.

А Надежда Васильевна принялась выговаривать девочке:

— У тебя одиннадцатый класс, выпускной, нельзя так безобразничать, вот не сможешь сдать хорошо выпускные экзамены…

— И что? — перебила бывшую няню воспитанница. — Мир рухнет? Солнце потухнет? Конец света настанет?

— В университет не поступишь, будешь на улице картошкой торговать, — решила припугнуть безобразницу домработница.

— Да пошла ты… — ругнулась Ксюша.

Возмущенная до глубины души пожилая женщина сделала то, чего раньше никогда не совершала, — пошла к Семену и попросила:

— Накажите Ксению. Если девочку сейчас не окоротить, потом с ней не сладите.

Семен отложил книгу:

— Ты же ей замечание сделала?

— Конечно. Но я для нее не авторитет, — вздохнула Пирогова.

— Не вижу смысла вдвоем ругать дочь, — поморщился отец и снова уткнулся в книгу.

И тогда Надежда Васильевна, наступив на горло своему нежеланию нервировать Кирилла Алексеевича, прихватив успокаивающие капли, отправилась к нему и сообщила о всех подвигах внучки.