Служанка

И неожиданно мне представился так и не вышитый вирош, а пальцы, неподвижно лежащие на полотенце, словно бы почувствовали иглу, и перед внутренним взором тут же стежки возникли. Они ложились один на другой ломаным узором, в них вплетались изгибы безвременья и петли бесконечности, а в голове звучали слова древнего, как сам Стобард, наговора. «Хараэд вирон барефди, — плелись слова силы. Я их будто в огненной вязи видела. — Эсвари эгус, арон идоби…» Мудреные орнаменты плыли, торопились, цеплялись один за другой, в судьбу вплетались и становились частью чужой жизни, а передо мной видения былых сражений проходили, холод и зной враждебной земли, лица друзей и врагов. Нить петляла, тянулась, связывала все воедино, уходила на изнанку и возвращалась двойным швом и петлями бесконечности. Я закрепила все последними стежками и добавила цветок райса, что жизнь долгую и богатую обещал. Тот расцвел под моими пальцами ярким пламенем, полыхнул алым золотом, а потом растворился в призрачной вышивке и исчез. И в тот же миг мне показалось, что арн под моими руками шевельнулся.

Я открыла глаза, вглядываясь в лицо лорда Штефана, но оно оставалось неподвижным. Правда, уже не таким безжизненным. И к щекам бледным кровь вернулась.

«Я не дам вам умереть, милорд, — глядя на арна, беззвучно крикнула в пространство. — Вы не уйдете. Невидимая нить вас не отпустит!»

Руки сами собой сжались. Эх, сюда бы Паницу! Наставница живо подняла бы лорда Штефана на ноги! Она знала так много всего, могла даже самого безнадежного больного спасти. А я… А у меня только немного дара да горячее желание вернуть арну жизнь. Может, этого хватит? Паница говорила, что вера способна творить чудеса. Главное, сомнения отринуть.

Я смотрела на графа, на его мужественное лицо, на широкие плечи, на руки — крупные, с длинными пальцами, на одном из которых сиял необычный перстень, и истово молилась Создательнице, чтобы не забирала она графа, чтобы сохранила нить жизни целой. Вера обязательно должна нам помочь, ведь так? А иначе чего она стоит?

Переведя дух, собралась с силами и потянулась к тому месту, где обрывки чужого колдовства виднелись. И глаза снова закрыла, переходя на внутреннее зрение. Ага. А вот и он, кончик потайной нити. Извивается, спрятаться пытается. Нет уж! Не путцу!

Я ухватила верткий, словно змея, конец, сжала его пальцами и потянула на себя, не обращая внимания на обжегшую руку боль. Ничего, это я вытерплю. Главное, что арн теперь в безопасности. Моих сил хватит, чтобы со злом справиться. А если и не хватит, у жизни взаймы возьму. Три-четыре года — не та цена, о которой раздумывать стоит.

Нить извивалась, сопротивлялась, норовила выскользнуть из горящих огнем пальцев, но я не сдавалась. «Архани адан, жгер имон», — звучало внутри.