Это случилось осенью

Она могла бы просидеть так весь вечер, чувствуя его руку на затылке. Он мог бы скользнуть рукой на спину, потом… еще ниже. Лилиан взмахнула ресницами, увидела его лицо совсем рядом и удивленно моргнула. Странно! Чем больше она на него смотрела, тем привлекательнее становились его грубые черты. Ей хотелось провести пальцами по его переносице, очертить контур губ, такой суровый, но в то же время мягкий. А притягивающая загадочная чернота его небритого подбородка… Все это производило впечатление неотразимой мужской привлекательности. Но загадочнее всего были его глаза, бархатно-черные, согретые отблесками пламени фонарей. Прямые длинные ресницы отбрасывали загадочные тени на бледные скулы.

Лилиан вспомнила, как ловко он сочинил рассказ о пурпурно-серой толстоголовке, и слегка развеселилась. Ей всегда казалось, что у Уэстклифа совершенно отсутствует чувство юмора. Значит, она ошиблась?

— Я думала, вы всегда говорите только правду, — поддела она его.

— У меня был выбор — любоваться, как вас стошнит за столом, или уж выдумать предлог, чтобы вывести вас из-за стола. Я выбрал меньшее из зол. Вам уже лучше?

— Лучше? Да, в самом деле…

Лилиан внезапно поняла, что сидит, опираясь на его руку. Разметавшаяся юбка закрыла его бедро. Она чувствовала, какое у него теплое и твердое тело. Было так удобно опираться на него. Бросив косой взгляд вниз, она увидела, что ткань его брюк плотно облегает мускулистое бедро. В Лилиан пробудилось любопытство, недостойное молодой леди. Ей пришлось сцепить пальцы, чтобы подавить жаркое желание провести ладонью вдоль его бедра.

— Это вы здорово придумали… про пурпурно-серую толстоголовку, — сказала она, с трудом заставив себя отвести взгляд от его бедер и посмотреть графу в лицо. — А уж когда вы сочинили латинское название…

Уэстклиф усмехнулся.

— Всегда надеялся, что моя латынь на что-нибудь да пригодится.

Слегка отодвинув ее, он сунул руку в карман жилета и посмотрел на часы.

— Мы вернемся в обеденный зал примерно через четверть часа, к тому времени телячьи головы уже унесут.

— Ненавижу английскую еду! — воскликнула она. — Все эти студни и дрожащие бесформенные пудинги! А еще дичь. К тому времени как приходит время ставить ее на стол, она выглядит старше меня и потом…

Лилиан почувствовала, что он тихо смеется:

— Что смешного я сказала?

— Вы меня пугаете. Мне страшно возвращаться в собственную столовую.

— И правильно! — ответила она с жаром.

Уэстклиф не смог больше сдерживаться и засмеялся по-настоящему.

— Извините, — подала голос стоящая невдалеке Дейзи. — Но мне надо в… как это правильно назвать? Не знаю, но все равно я ухожу. Встретимся у входа в обеденный зал.

Уэстклиф отодвинулся от Лилиан и убрал руку с ее талии.