Это случилось осенью

— Если позволите, пойду с вами взглянуть на колонию этих бабочек. — Уаймарк аккуратно сложил салфетку и встал. — Обнаружить гибридный вид — это всегда…

— Завтра вечером, — важно сказал Уэстклиф. — Пурпурно-серая толстоголовка почти не выносит присутствия людей. Мне бы не хотелось подвергать этих нежных созданий опасности. Полагаю, самое лучшее — ходить туда небольшими компаниями. Два-три человека, не больше.

— Хорошо, милорд, — согласился Уаймарк, садясь на место. — В таком случае завтра вечером.

Лилиан осторожно взяла Уэстклифа под руку. За другую уцепилась Дейзи. Они вышли из зала, сохраняя важный вид.

Лилиан едва могла сдержать приступ тошноты, когда Уэст — клиф вел их с сестрой на свежий воздух, в теплицу за домом. Небо уже приобрело сливово-фиолетовый цвет, и кое-где горели фонари. Лилиан глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. Уэстклиф подвел ее к скамье с тростниковой спинкой. Граф казался более участливым, чем Дейзи. Прислонившись к мраморной колонне, девушка залилась судорожным хихиканьем.

— О-о… Боже правый… — давилась от смеха Дейзи, даже слезы из глаз полились. — Ты бы видела свое лицо, Лилиан. Оно зеленое, как горох. Мне казалось, тебя стошнит прямо на гостей.

— Мне тоже, — ответила Лилиан, содрогнувшись.

— Я так понимаю, вам не понравилась телячья голова? — спросил Уэстклиф, садясь рядом с Лилиан. Он вытащил белый носовой платок и промокнул ее вспотевший лоб.

— Мне вообще не нравится, — сказала Лилиан с отвращением, — когда я собираюсь что-то есть, а оно смотрит на меня большими глазами.

Дейзи пробормотала сквозь смех:

— Ради Бога, хватит! Голова смотрела на тебя совсем недолго. — Она помолчала и добавила: — Пока из нее не вытащили глаза.

Лилиан опять затрясло.

Она посмотрела на рыдающую от смеха сестру и бессильно закрыла глаза.

— Ради Бога! Неужели тебе обязательно нужно…

— Дышите ртом, — напомнил Уэстклиф. Он провел платком по ее лицу, собирая последние капли холодного пота. — Опустите голову.

Лилиан послушно опустила голову на колени. Она почувствовала его ладонь на затылке. Легкими массирующими движениями он пытался успокоить сведенные судорогой мышцы. Его пальцы были теплые и слегка шершавые. Их мягкие растирающие движения были так приятны, что тошнота стала мало-помалу отступать. Граф точно знал, в какую точку нажать. Пальцы безошибочно находили самые чувствительные места на ее шее, плечах, прогоняя напряжение и боль. Опасаясь пошевелиться и находясь во власти его прикосновений, она чувствовала, как тело расслабляется, дыхание становится глубоким и ровным.

Но вот все кончилось, он убрал руку. «Слишком скоро», — хотелось ей крикнуть. Ей ужасно хотелось, чтобы Уэстклиф продолжал массировать ее тело.