Случайная тайна от олигарха

**Преэклампсия — это возникающее в период беременности заболевание, для которого характерно повышение кровяного давления и наличие белка в моче. Преэклампсия является одним из наиболее частых осложнений беременности.

Глава 34

Мирьям"

"Как только прикрываю глаза, чтобы справиться со шквалом резко обрушившихся эмоций, почти тут же ощущаю лёгкое, словно пёрышко, ласковое прикосновение к волосам. Сильная рука бывшего скользит сверху вниз, медленно пропуская шелковистые пряди волос меж пальцами. Будто наслаждаясь их блеском и гладкостью, Давид не собирается останавливать этот гипнотизирующий, словно медитация, ритуал. Только Садулаев умеет так прикасаться, только он всегда с таким обожанием относился к моим темным непослушным прядям волос. Единственный мужчина, которому я позволяла таким образом к себе притрагиваться — это Давид. Может быть, это странно, но для меня такие прикосновения сродни чему-то интимному. Только ему готова была позволять расчёсывать и собирать свои волосы, будь то коса, колосок или высокий хвост. Все потому, что только его готова была впустить в свою жизнь и своё сердце.

«Мирьям, ты такая красивая. Хочу видеть, как твои волосы струятся тёмной рекой, разливаясь на моих простынях», — жаркий шепот и прикосновение горячего языка к мочке уха настолько реальны, что дыхание становится непроизвольно прерывисто-поверхностным. Прикусываю нижнюю губу, вспоминая короткий, но такой яркий эпизод из прошлого. Вечер после нашего свидания в ресторане. Мы в машине Давида. Его поцелуи, дерзкие нетерпеливые ласки, возбуждающие, а порой вопиющие в своей наглости фразы…

— Мирьям, любимая, — Садулаев чувственно прикусывает ключицу острыми зубами, — поехали ко мне…

Пользуясь моим смятением и полной дезориентацией, широкая мужская ладонь пробирается под корсаж платья, сжимая упругую трепещущую округлость. Что-то протестующе пищу, но Давид игнорирует мои несмелые протесты. Несомненно, понимает своим мужским чутьем, что отказ продиктован неопытностью и предрассудками.

— Очень сладкая девочка, — порочно шепчет Садулаев в мои приоткрытые влажные губы. — Не знаю, как доживу до нашей свадьбы.

Он опускает корсаж ниже, открывая вид на соблазнительную глубокую ложбинку между пышными полушариями. Чувствую ладонью, как в груди Давида, словно отбойный молоток, лупит по ребрам сердце. Почему-то меня приводит в дикий восторг, что это именно я так действую на этого красивого мужчину. Возвращаюсь в настоящее и сквозь ресницы смотрю прямо в волевое притягательное лицо. Мысленно считаю, сколько сердце пропустило ударов, пока я захлебываюсь восторгом в каштановых глазах своего первого и единственного мужчины.