Случайная мама

Потому что при этом раскладе маневра не остается, сидеть практически не на чем, и у мужчины значительно пострадает другая часть тела. Нет, милая, у нас такой чуши не будет. Я рассчитываю, что и руки, и эта часть тела мне еще пригодятся.

Надо признать, что его метод имеет свои результаты. Мне удается расслабиться и отбросить свой страх. Со второй попытки (ну и с помощью Матвея Сергеевича) я даже размещаюсь в седле!

– Вот так, – говорит он откуда-то снизу и, придерживая меня, располагает правильно мои ноги. – Шпагата не будет. И я очень постараюсь, чтобы мы обошлись без прыжков вниз. Нам ведь это не нужно?

Я киваю. Держусь изо всех сил и киваю. Только изумленно моргаю, когда он молниеносно запрыгивает на коня и оказывается у меня за спиной.

– Вам там удобно? – спрашиваю, взглянув на него.

– Тронут твоим беспокойством, но я же говорил: и руки, и эта часть тела мне еще пригодятся, поэтому я их буду беречь, – усмехается он.

Я отворачиваюсь. Вот еще! Мне-то какое дело, что он там сбережет или нет?

– Не переживай. – Его ладонь, оберегая, ложится на мою талию. – Мне гораздо удобней, чем Ярости.

К чести скакуна, если он и недоволен тем, что всадник значительно прибавил в весе, вида не показывает. Размеренным шагом, под управлением хозяина, начинает двигаться вдаль. Мне кажется, что у нашей прогулки нет цели, до тех пор, пока не удается рассмотреть на горизонте какое-то строение. Наверняка тот домик, в котором я уже раз бывала.

Еду, стараюсь не смотреть вниз и не думать, что подо мной животное, у которого своя голова и свой норов. И костерю про себя авторов любовных романов. В самом деле, пусть бы сначала сами попробовали…

Они скакали до самого вечера, пока не село солнце за горизонтом… А потом он взял ее за руку и они пошли по зеленому лугу, смеясь и улыбаясь друг другу…

Что?! Или они сели на лошадь за десять минут до заката, или это была не улыбка, а мученическая гримаса.

– Как тебе? – словно догадавшись, о чем я думаю, спрашивает Матвей Сергеевич.

Нервно. Твердо. Тест-драйв для вестибулярного аппарата.

– Умеете вы быть убедительным, – признаюсь честно. – Я сейчас просто мечтаю о вашем диване в прихожей.

Мы едем медленно. Чувствуется, что Ярость был бы рад пуститься в галоп, но смиренно шагает. Да, то того самого домика.

– Когда я хочу побыть один, – слышу шепот в самое ухо, – я приезжаю сюда.

Смотрю на домик. На Ярова. Оглядываюсь назад: ого, приличное расстояние.

– Эм… я правильно понимаю, что мне сейчас предстоит развернуться и одной ехать обратно?

Он смеется. Громко, открыто, и его смех подхватывает ветер и уносит в сторону леса.

– Нет, – его шепот щекочет мне щеку, – я ведь обещал, что расскажу и покажу тебе все, что было той ночью.

Чем ближе мы подъезжаем к домику, тем сильнее слышен шелест деревьев.