Случайная мама

Я счастливо вздыхаю и поднимаю свой, с соком. Все, что мне остается пока, – соки, вода, изредка чай. И то тот пришлось снова вернуть к бабушке на балкон и спрятать под десять кулечков. Матвей его на дух не переносит. Ну а он мне дороже, чем чай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– За Машеньку, – вливается мой тост в хор голосов всех тех, кто вместе с нами ждал в стенах роддома, а теперь пришел отмечать.

Смешная была картина, весь персонал ходил и дрожал, видя грозную цепочку бородатых байкеров, которые явились поддержать своего друга. А тот поддерживал Натали. А потом вышел – бледный как полотно, глаза безумные, но счастливые.

Но ничего, оклемался…

– Спасибо тебе, – шепчет Натали за столом и целует Луку, – я бы без тебя не справилась!

– Правда, что ли? – встревает Егор и тычет в меня локоть. – Ирка, бери на заметку! Пусть Лука и с тобой «порожает».

Лука прикладывает руку к сердцу, показывая, что ему дурно от одной только мысли об этом.

– А что, идея, – смеюсь я. – Не придуривайся. Пойдешь со мной. Сам виноват. Хорошо себя зарекомендовал!

Мы сидим долго. Душевно, весело. В какой-то момент Матвей выходит из-за стола, я начинаю скучать по нему и отправляюсь на поиски. А его нигде нет. Звоню ему, но, придя на звук телефона, захожу в пустой кабинет.

Его телефон на столе.

Машинально подхватываю его, чтобы отдать, а потом…

Подняв глаза, замечаю Матвея в дверях. Он стоит, прислонившись к косяку, и улыбается мне.

– Можно? – спрашиваю я, показывая его телефон.

– Конечно. Я же сказал: ты можешь посмотреть сразу после ночной экскурсии. А ты не только сходила на несколько, но и вышла за меня замуж. Посмотри. Ты и так долго держалась.

Как же я люблю его. Сильнее, наверное, любить невозможно. Всегда меня понимает.

Телефон не заблокирован, поэтому я быстро нахожу свой последний звонок и… расплываюсь в улыбке, когда читаю, как он меня записал.

– А ты до сих пор сомневалась?

Пусть шутит. Пусть делает что угодно. Подойдя к нему, поднимаюсь на носочки и целую его.

И снова смотрю на экран. Уже тогда записал. Не менял.

Всего три буквы – «Моя».