Случай в Семипалатинске

Резидент считал нужным усилить газетную шумиху и придать «важному делу» характер международного скандала. Внизу стояла подпись: Лю-Цюнь-Хань. Генерал Таубе напоминал своему другу, что такая фамилия значилась в записной книжке покойного капитана Присыпина в разделе «Враги».

Вот это новость! Британская разведка. Все-таки они убили своего, не пожалели жизни молодого офицера… Забабахин оказался прав.

Телеграмма расставляла точки над «и». Теперь стало понятно, кого искать. Еще более подозрительным делался штабс-капитан Рамбус. Он и секундантом должен был выступить, и про Тайчика слышал. Но и с подполковника Малахова, и с помощника прокурора рано было снимать подозрения.

Лыков полдня ходил по городу под охраной огромного Темирбатыра. Он посетил Второй участок, переговорил с надзирателем Склюевым. Договорился, что тот даст задание осведомителям, особенно в Кучегурах. Потом обсудил вопрос об английском следе с вице-губернатором Осташкиным. В полдень сыщик навестил будущего свата, напился там чаю с достарханом. При этом случился забавный эпизод. Полковник Лоевский выждал момент, когда дочка удалится на время, и начал деликатный разговор. Смущаясь, Сергей Дмитриевич сказал:

— Я хочу обсудить один важный… один интимный… Ну, словом, пока Насти нет, я хочу поговорить о деньгах.

— В каком смысле? — насторожился коллежский советник.

— Николай Алексеевич — подпоручик. Вы знаете, какое жалование у подпоручика?

— Нет, не интересовался.

— А я вот вчера спросил, — взволнованно заявил будущий сват. — Шестьдесят семь рублей. И еще девять рублей квартирных. Итого, сами понимаете…

— Сергей Дмитриевич, вы к чему ведете?

— Ему же не позволят жениться! Он еще не набрал сумму, необходимую для реверса. Хорошо, конечно, что моя Настя — дочь офицера, надо вдвое меньше накопить. Но все равно много. Имею в связи с этим предложение. Хочу его с вами обсудить.

До Алексея Николаевича дошло. В русской армии молодой офицер не мог вступить в брак, когда ему заблагорассудится. Он должен был несколько лет делать отчисления в казначейство для создания реверса — специального фонда. Если невестой выступала дочь офицера, то сумма реверса составляла две с половиной тысячи рублей; для «штатских» невест требовалось накопить вдвое больше — пять тысяч.

Все так же смущаясь, Лоевский продолжил:

— У меня есть кое-какие сбережения. Живу с одной только дочерью, содержание хорошее, квартира казенная. Могу, стало быть, одолжить будущему зятю для предъявления в казначействе. Он выдаст эти деньги за свои и… Так мы ускорим свадьбу. Расписок мне не нужно! Только уговорите сына принять мое предложение. Даже Анастасия не узнает.

Вот хороший человек… Лыкову еще больше захотелось породниться с этой семьей.