Случай в Семипалатинске

Причем его ружье осталось в экипаже, который в считанные секунды скрылся из виду.

Туземец вскочил и смешно заметался по площади. Есенгельды с Лыковым бросились его ловить. Минут пять все играли в догонялки, и в конце концов стрелка схватили.

Отдышавшись, коллежский советник прямо в кабинете полицмейстера устроил допрос пленнику. Документов при нем не оказалось, и по-русски он не говорил. Шарипов переводил с таранчинского.

— Ты знаешь, что тебя повесят за покушение на государственного чиновника? — грозно начал Лыков.

— Ну и пусть, — храбро ответил туземец. — Я хотел убить неверного. Я шахид и попаду в рай.

— И не расскажешь, кто тебя послал?

— Тот, кто послал меня, верит в Аллаха. А ты нет.

— Сабит Шарипов тоже верит в Аллаха, но он не нападает на русских. Нам не обязательно воевать, мы можем мирно жить бок о бок. А ты непременно хочешь меня убить. Коран, я слышал от мудрых толкователей, не поощряет этого. Тебе задурили голову и послали на верную смерть.

— Э, нет, — возразил таранча. — Если бы лошадь была приучена к стрельбе, я поразил бы тебя вторым зарядом и умчался. И сейчас сидел в ашхане и праздновал. А ты лежал бы мертвый.

— Э, нет — в тон ему ответил сыщик. — Ты не попал в меня сразу оттого, что я ловко увернулся. А от второго заряда спрятался бы в полицейском управлении. Видишь седые волосы на моей голове? Не просто так они поседели. Это опыт. Я аксакал в деле выживания. Скажи, как тебя зовут?

— А фамилия? Я, к примеру, Лыков.

— То, что ты Лыков, я знаю. Ты тюря, большой начальник, и опасный человек. Мне велели бить тебя в спину, иначе не снести головы. Вот, так и получилось…

— И ты не скажешь, кто тебя послал? В таком случае я мог бы ходатайствовать перед губернатором. Суд все равно приговорит тебя к смерти, он обязан это сделать. Но во власти генерала Покотило заменить виселицу на каторгу.

— Это не лучше, — отмахнулся таранча. — Я же знаю. Мулла все рассказал. Мы не выдерживаем в вашей Сибири. От ржаного хлеба начинаем болеть, а от непосильных работ терять силы. Все равно смерть, только мучительная.

— А вот и нет! Теперь правительство завело новые каторжные централы. Они не в Сибири, а в русских губерниях. И там нет тяжелых работ. Об этом мулла не говорил? Арестанты мастерят что-то или ухаживают за деревьями. Кавказцы и азиаты перестали умирать. Раньше, ты прав, они мерли как мухи, но теперь другое дело.

В глазах арестанта появилось сомнение. Коллежский советник продолжал наседать:

— Уразухун! Вот тебя казнят. Кому от этого будет хорошо? Твоя семья останется без кормильца. Сколько тебе обещали за мою голову?

— Семью жалко, ты прав…

— Скажи, сколько тебе обещали за меня?

— Вот сто рублей. Возьми и передай семье. Это большие деньги для них?

— На такую сумму они смогут прожить целый год.