Словно в раю

Не «будь любезна, зайди внутрь» или «пожалуйста, тебе необходимо обсушиться». Просто «залезай».

Какая-нибудь другая девушка могла бы вскинуть голову и сказать: «Не тебе мне приказывать». А иная, не столь гордая особа подумала бы это про себя, если бы у неё не хватило духа произнести вслух такие слова. Но Онория замёрзла, и она ценила свой комфорт больше собственной гордости. К тому же, это ведь Маркус Холройд, и они были знакомы с тех времён, когда она ещё носила детский передник.

С шести лет, если быть точной.

Тогда же был, вероятно, последний раз, когда ей удалось взять над ним верх, с гримаской подумала она. В семь она стала столь назойливой, что Маркус с Дэниелом прозвали её Москитом. А когда она объявила, что считает это комплиментом, поскольку ей нравится быть опасной и экзотичной, они ухмыльнулись и переименовали её в Букашку.

С тех пор она стала Букашкой.

Маркус также видел её в ещё более мокром виде. Он видел её промокшей до нитки, в восемь лет, когда она считала, что отлично спряталась на старом дубе в Уиппл-Холле. Маркус и Дэниел выстроили там крепость, куда девчонкам ход был воспрещён. Они швыряли в неё камешки, пока она не свалилась вниз.

По правде говоря, Онории не стоило выбирать для своего укрытия ветку, нависшую над озером.

Маркус выудил её, когда она с головой ушла под воду, в то время как её брат и пальцем не пошевелил.

Маркус Холройд, уныло подумала она. Он присутствует в её жизни почти столько же, сколько она сама себя помнит. Ещё до того, как он стал лордом Чаттерисом, до того, как Дэниел превратился в лорда Уинстеда. До того, как Шарлотта, ближайшая ей по возрасту сестра, вышла замуж и уехала из дома.

До того как уехал и сам Дэниел.

Она подняла голову. В голосе Маркуса звучало нетерпение, но на лице у него появился намёк на беспокойство.

– Залезай, – повторил он.

Она кивнула и сделала так, как он велел, взявшись за его большую руку, чтобы подняться в экипаж.

– Маркус, – проговорила Онория, пытаясь устроиться на сиденье со всей возможной грацией и бесстрастием, словно они находятся в гостиной, и полностью игнорируя лужи у своих ног. – Какая приятная неожиданность.

Он продолжал смотреть на неё, только чуточку нахмурил тёмные брови. Девушка была уверена, что граф изыскивает самый подходящий способ отчитать её.

– Я остановилась здесь, в городе. Вместе с Ройлами, – сообщила Онория, несмотря на то, что он не задавал вопроса. – Мы приехали на пять дней, Сесилия Ройл, мои кузины Сара и Айрис, и я.

Она подождала, желая уловить искру узнавания в его глазах, а затем произнесла:

– Ты не помнишь, кто это, верно?

– У тебя слишком много кузин, – заметил Маркус.

– Сара это та, у которой густые тёмные волосы и глаза.

– Густые глаза? – пробурчал он с легкой улыбкой.

– Хорошо. Густые волосы. Тёмные глаза.