Словно в раю

Он тяжко вздохнул, решив сменить тактику.

– Онория, у тебя нет отца, твой брат где-то в Италии, как можно полагать, а твоя матушка хочет переехать в Бат.

– И что с того? – огрызнулась она.

– Ты совсем одна, – столь же нелюбезно ответил Маркус. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то осмеливался говорить с ним таким тоном. – И можешь таковой считаться.

– У меня есть сёстры, – запротестовала она.

– Разве кто-то из них предлагал тебе переехать к ним?

– Нет, конечно. Им известно, что я живу с мамой.

– Которая хочет поселиться в Бате, – напомнил ей он.

– Я не одна, – с жаром возразила Онория, и Маркус испугался, что ему послышалось рыдание в её голосе. Но если Онория и была близка к слезам, ей удалось с ним справиться, поскольку она представляла собой воплощение гнева и негодования, когда произнесла:

– У меня есть дюжины кузин. Дюжины. И четыре сестры, которые заберут меня к себе в мгновение ока, если сочтут необходимым.

– И у меня есть брат, даже если мы не знаем, где он сейчас. Я не нуждаюсь в…

Она замолчала и моргнула, словно сама поразилась своим словам.

Но она всё равно произнесла это:

– Я не нуждаюсь в тебе.

Повисла пугающая тишина. Маркус не думал о бесчисленных обедах за одним с ней столом. Или о семейных пантомимах, в которых он всегда изображал дерево. Эти представления были ужасными, все до единого, но он дорожил каждым листочком и каждой веточкой тех минут. Ему не нужны были ведущие роли, он вообще не любил выступать, но ему нравилось участвовать. С ними. Как одна семья.

Но сейчас Маркус не задумывался об этом. Он ни о чём таком не помышлял, стоя там и глядя на девочку, которая сказала, что он ей не нужен.

И, возможно, она действительно не нуждается в нём.

И к тому же, возможно, она уже не девочка.

Он выдохнул воздух, который задерживал, и напомнил себе, что её мысли и чувства не в счёт. Дэниел просил позаботиться об его сестре, и он будет присматривать за ней.

– Тебе нужна… – Он вздохнул, пытаясь придумать, как сказать, чтобы не вывести её из себя. Такого способа не существует, как он понял, поэтому просто сказал как есть. – Тебе нужна помощь.

– Ты предлагаешь себя в качестве моего опекуна?

– Нет, – страстно заверил её Маркус. – Нет, поверь мне, я бы ни за что не хотел этого.

Она снова скрестила руки:

– Потому что я – тяжкий крест.

– Я только хочу помочь, – пояснил он.

– Мне не нужен ещё один брат, – отрезала она.

– Я не хочу быть твоим братом, – парировал Маркус. И тут он снова увидел её другими глазами. Возможно, дело в её взгляде, или коже, горящей румянцем. Или в том, как она дышит. Или в очертании щеки. Или в пятнышке на её…

– У тебя грязь на щеке, – произнёс он, протягивая Онории платок. Никакой грязи не было, но ему необходимо каким-то способом сменить тему. Прямо сейчас.