Словно в раю

Дэниел, корчась от боли, посмотрел на него с пола:

– Что ты делал с моей сестрой?

– Неважно, что… – вмешалась Онория, но Маркус её перебил:

– Неважно, что я видел, – огрызнулся Дэниел. – Я просил тебя присматривать за ней, а не пользоваться тем, что…

– Ты просил меня, – сердито оборвал его Маркус. – Да, давай поговорим об этом. Ты просил меня присмотреть за твоей маленькой незамужней сестричкой. Меня! Чёрт побери, что я знаю о появлении юных леди в свете?

– Явно больше, чем тебе следует знать, – отрезал Дэниел. – Твой язык был у неё в ...

Онория стукнула брата по голове. Ей пришлось бы снова ударить его, поскольку он толкнул её в ответ, но прежде, чем она размахнулась, Маркус с рычанием бросился на Уинстеда.

Звук, вырвавшийся у него изо рта, был совершенно неразборчивым. Это был голос ярости, и Онория едва успела увернуться, когда Маркус напал на человека, которого всегда считал своим самым близким другом.

– Боже мой, Маркус, – между ударами выговорил Дэниел. – Что с тобой?

– Не смей так говорить о ней, – продолжал бесноваться Маркус.

Дэниел выбрался из-под него и встал на ноги:

– Как «так»? Я оскорблял тебя, а не её.

– В самом деле? – растягивая слова, переспросил Маркус. Он тоже выпрямился. – Ну, тогда это за оскорбление.

Он нанёс удар кулаком в лицо Дэниела.

– … А это… – второй его кулак прошелся по другой стороне лица Уинстеда. – За то, что ты её бросил.

Как мило с его стороны, но Онория не была уверена, что это правильное описание ситуации:

Дэниел сжал губы, с которых теперь вовсю капала кровь:

– Меня могли повесить!

Маркус ударил его в плечо:

– Ты уже давно мог вернуться!

Онория задохнулась. Это правда?

– Нет, – ответил Дэниел, отвечая ударом Маркусу в плечо. – Не мог. Или ты не понимаешь, что Рамсгейт безумец?

Маркус скрестил руки на груди:

– Ты не писал ей больше года.

– Правда, – выкрикнула Онория, хотя её никто не слушал. И тут она поняла. Они не станут её слушать. По крайней мере, во время драки.

– Твоя мать была просто раздавлена, – продолжал Маркус.

– Я ничего не мог поделать с этим, – отвечал ему Дэниел.

– Я ухожу, – сказала Онория.

– Ты мог ей написать.

– Матери? Я писал! Но она ни разу не ответила мне!

– Я ухожу, – повторила Онория, но мужчины стояли нос к носу, обмениваясь оскорблениями и проклятиями. Она пожала плечами. По крайней мере, они уже не убивают друг друга. Всё уладится. Они и раньше дрались, и, видимо, будут драться в будущем. Где-то в глубине души, очень-очень глубоко, Онории было немного приятно, что они подрались из-за неё. Не столько её брат, сколько Маркус…

Она вздохнула, вспоминая, с какой яростью он встал на её защиту. Маркус её любит. Он этого пока не сказал, но он её любит, и будет любить.