Словно в раю

Она смотрела на него взглядом, в котором отражались все её чувства. А он…

Ничего. Он ничего не сказал. Только назвал по имени. И смотрел на неё так, словно она позеленела. Вероятно, Маркус подумал, что её тошнит, и она собирается испортить ему ещё одну пару отличных сапог.

Это было три дня назад. Целых три дня. И ни единого слова.

– Она должна была приехать, по крайней мере, двадцать минут назад, – бурчала Айрис.

На что Онория прошептала:

– Он должен был приехать два дня тому назад.

Айрис встрепенулась:

– Может быть, она задержалась по дороге, – быстро пришла в себя Онория.

– Она живёт в полумиле отсюда.

Онория отрешённо кивнула. Она посмотрела на свои записи на второй странице нот и обнаружила, что написала имя Маркуса. Дважды. Нет, трижды. Маленькие М.Х. в завитушке возле половинной ноты с точкой. Она жалка до невозможности.

– Онория! Онория! Ты меня слушаешь?

Снова Айрис. Онория постаралась сдержать стон.

– Уверена, что Сара скоро приедет, – успокаивающе произнесла она.

– Ты уверена? – возмутилась Айрис. – А я вот нет. Я знала, что она так поступит со мной.

– Ты не понимаешь? Она не приедет.

Онория наконец подняла глаза:

– Ой, не глупи. Сара никогда такого не сделает.

– Ты серьёзно? – Айрис смерила её взглядом, исполненным неверия. И паники. – Серьёзно?

Онория долго смотрела на неё и затем воскликнула:

– Я говорила тебе, что не следует выбирать Квартет номер один. Сара неплохо играет, но эта пьеса слишком сложна для неё.

– Она трудная для всех нас, – вяло проговорила Онория. Её начало подташнивать.

– Но не настолько трудная, как партия фортепиано. И на самом деле, неважно, насколько сложная партия скрипок, поскольку…– Айрис замолкла. Она сглотнула и покраснела.

– Ты не можешь меня обидеть, – сказала ей Онория. – Я знаю, что играю просто ужасно. И знаю, что Дейзи играет ещё хуже. Мы превращаем любую пьесу в одинаковый кошмар.

– Поверить не могу, – говорила Айрис, мечась по комнате. – Не могу поверить, что она так поступила.

Айрис резко повернулась:

Онория с трудом сглотнула. Айрис права. Сара никогда не опаздывала на репетицию на двадцать, нет, на двадцать пять минут.

– Этого не произошло бы, если бы ты не выбрала такую сложную пьесу, – обвиняющим тоном заявила Айрис.

Онория топнула ногой.

– Не пытайся свалить всё на меня! Это не я целую неделю ныла, жалуясь на… О, неважно. Я здесь, а Сара нет, и я не вижу в этом своей вины.

– Нет, нет, конечно, нет, – покачала головой Айрис. – Просто…

Она издала раздражённый крик:

– Я не могу поверить, что она так поступила со мной!

– Со всеми нами, – тихо поправила её Онория.

– Да, но это я не хотела выступать на сцене. Вам с Дейзи всё равно.

– Не понимаю, какое это имеет отношение.

– Не знаю, – простонала Айрис. – Но мы должны были сделать это вместе.