Сломанная защита

Он старается придать голосу веселые интонации, рассказывает, что дача принадлежит родителям его партнера в фирме, просит, чтобы я чувствовала себя как дома. Это совершенно особенное место — очень любимое, и чтобы я не сомневалась — здешние двери открыты только для членов семьи и ближайших друзей.

Пересылая ему сообщения Влада, я провоцировала его на реакцию. Я хотела от него защиты, каких-то действий немедленно, а не через месяц. Да, делала это умышленно, но сейчас я впервые задумываюсь о том, к чему это может привести.

— Андрей, у тебя все хорошо на работе? — спрашиваю на всякий случай.

— Как обычно. А у тебя?

— И у меня. Ты нервничаешь, вот я подумала, вдруг что-то стряслось?

Он подходит к окну, я присоединяюсь, и мы оба смотрим на заснеженный двор. Я робко беру его руку, он не отвечает на рукопожатие, но и не отталкивает меня.

— Я не думал, что он припрется, — обнимает меня одной рукой. — Я ему запретил до февраля соваться к тебе. Черт, я не знаю, как будет лучше. Я опасаюсь, что если выдам нас открытой агрессией, ответка не заставит себя ждать. Но ничего не делать тоже нельзя, он меня вынуждает.

— Все хорошо, со мной был Богдаша.

— Я знаю, что с тобой был Богдаша, — отвечает резко. — Я ему плачу, чтобы он был всегда с тобой. Если бы его в этот момент не было, он бы до конца жизни не смог устроиться даже охранником в чмошный супермаркет.

— Мой грозный Андрей Осадчий, — тяну я, улыбаясь. Кладу ладонь ему на плечо, но он дергается, будто пытаясь стряхнуть, потом поспешно берет мою руку и прижимает тыльной стороной ладони к губам, целует.

— Прости. Взбесили его смс-ки, скоро он сам будет горько плакать, — смотрит вдаль. — Меня нервируют заминки. Обычно людям есть что терять. Они ведут себя осмотрительно. Они слушаются, если объяснять доходчиво. Их можно напугать. Этот же склонен к импульсивным поступкам. Он всегда был таким?

Мне кажется, или слова звучат как укор? Я растерянно пожимаю плечами: когда мы были женаты, он, конечно, не угрожал мне. А когда я отчитывала его за пьянки, он на коленях вымаливал прощение. Кошмар начался, как только я решила развестись.

— Тебе не стоит на него срываться, — говорю я серьезно. Он бросает на меня беглый взгляд. Понятно, как это выглядит: я его накручиваю и тут же пытаюсь успокоить. — Он, я уверена, не ожидал, что со мной будет Богдаша. А так — ну пусть ходит, крушит мебель, подумаешь… Вызову полицию, пусть оплачивает убытки, если испортит что-то ценное.

— Мы посадим его по закону, — говорит Андрей. — За то, что он сделал, его место в тюрьме. Если закон нам не поможет, я решу как-нибудь иначе.

— Андрей, — мне становится страшновато от его интонаций, я легонько прошу его повернуться, привстаю на цыпочки и целую в губы.