Сломанная защита

 — Осадчий снова обнимает меня и крепко прижимает к себе, почти до хруста косточек. — Никто тебе ничего не сделает, это даже не обсуждается.

— Лидия Николаевна, только через мой труп, — не оборачиваясь, добавляет с переднего сиденья Богдан.

— Только через наши с Богданом трупы, — повторяет Андрей.

— Меня тоже запишите! — робко встревает водитель. Его неуверенный голос разряжает обстановку, мы трое не сдерживаем смешков. В зеркале заднего вида я вижу, как густо краснеет водитель, который сам не понял, как вылез на передовую.

Осадчий просит включить музыку, с Лешей они понимают друг друга с полуслова, и дальше мы едем, слушая что-то из современной классики. Прибываем в поселок около десяти вечера, за окном давно темно, редкие фонари освещают ровную, как стекло, асфальтированную дорогу, по обочинам скопились горы белого снега, над головой раскинулось звездное небо. Мы в каком-то элитном дачном поселке, улица состоит сплошь из огромных кирпичных коттеджей, окна верхних этажей выглядывают из-за высоченных заборов. Шлагбаум, охрана, освещение — все говорит о полной безопасности.

С одной стороны, мне немного жутковато — я единственная девушка в компании трех мужчин, ни одна живая душа не знает, где я и с кем. С другой стороны — я прекрасно понимаю, что из-за Голубева у меня развилась паранойя и далеко не все мужчины на этой планете мечтают переспать со мной."

"Осадчий, правда, мечтает, сто процентов, вон как обнимает всю дорогу, трется губами о мою макушку. Его пальцы периодически сжимаются в кулаки — несмотря на наличие телохранителя, он никак не может расслабиться.

Когда мы заходим в потрясающий, как из доброй сказки, дом, я, наконец, вижу его лицо в ярком освещении и поражаюсь — Андрей, оказывается, в бешенстве. Клянусь, я ни разу не видела его таким, хотя мне казалось раньше, что он меня ненавидит и всячески это демонстрирует при любом удобном случае.

Ничего подобного. Вот сейчас он действительно ненавидит. Глаза потемнели и как будто из-за череды бессонных ночей впали, взгляд тяжелый, челюсть напряжена так, что ходят желваки.

Меня осеняет, что на самом деле прячется за его спокойными советами и уместной отстраненностью. После сообщений от Влада Андрей опасается, что у него может сорвать крышу. Либо он проведет эту ночь со мной, либо натворит непоправимых глупостей.

Не сдержавшись, он повышает голос в телефонном разговоре:

— А что, без меня этот вопрос решить невозможно? Нужно именно сейчас, в половину одиннадцатого, мне лететь в офис? Вот именно, я позвоню завтра. До свидания, — потом поворачивается ко мне: — Это по работе, извини. Смотри, вон лестница на второй этаж, там спальни. Эта — ведет в подвал. А здесь гостиная.