Сломанная защита

Как же сильно я скучала.

Он так нежно это делает — осторожные движения губ, сорванные вздохи. Пальцы же, напротив, с силой впиваются в мою спину и дрожат. Он сам весь дрожит, вжимает меня в себя, разрывает поцелуй, тяжело дышит.

— Прости, — шепчет на ухо. Качает головой. — Я пьяный. Прости, что напился, знаю, ты этого не выносишь, — от его слов и извиняющегося тона слезы начинают бежать потоками. Он еще и извиняется, Боже.

— Что ты такое говоришь, ничего страшного. Подумаешь, раз в год.

— Нет, я не должен был. Тем более трогать тебя в таком состоянии. Нельзя. Но так хотелось… просто трогать тебя. Мне так без тебя одиноко. Раньше жил, а теперь одиноко, — он нехотя опускает руки и снова дрожит, тогда я обнимаю его и прижимаюсь сама. — Просто устал, Яблочки. Прости меня. Накопилось, и я устал.

— Я вижу, Андрюш. Как я могу помочь тебе? Подскажи мне, пожалуйста.

Мы смотрим друг на друга, он аккуратно вытирает слезы с моего лица.

— Тебя обидели?

Я отрицательно качаю головой.

— Я поеду домой спать. Завтра сложный день, но я собираюсь его полностью проспать, — он немного путается в словах.

— Я знаю, что тебя подставили. Я… люблю тебя, — всхлипываю. Касаюсь дрожащей рукой его свежего шрама, Андрей слегка отклоняет голову. Вытираю пару капель крови с его подбородка. Зачем он вообще поперся сегодня на эту вечеринку? Ему бы лежать.

— Зря напился, — он улыбается. — Наверное, тебе назло. Вот осел, да? Все делаю назло, сам же потом разгребаю последствия. Боюсь, Яблочки, меня уже не исправить. Ты меня не бойся, я же сказал, что ничего тебе не сделаю. Через себя перешагну, но никогда… Блть… тебе лучше… уехать к себе. Я невменяемый.

— Можно я побуду с тобой? Просто поеду с тобой — и все, а завтра будет видно. Завтра поговорим, когда отдохнем.

Он качает головой:"

"— Я… в таком состоянии могу наделать… чего-нибудь, чего себе не прощу, — он снова кладет руки на мою талию, ведет вверх-вниз, его пальцы дрожат, его самого будто лихорадит. Он ощутимо поглаживает меня, отчего мое тело реагирует. Как и всегда, доверчиво реагирует на него. Что он может мне сделать такого, чего бы я не хотела сама?

Как мы вообще умудрились снова оказаться по разным сторонам баррикады?

— Я не хочу тебя отпускать, — говорю искренне. Мысленно добавляю: особенно в таком состоянии.

Он снова прячет лицо в моих волосах, бегло целует шею.

— Спасибо тебе, — шепчет.

— За что же?

— Ты дала мне время. Важнейший ресурс, все это знают, — целует в кончик носа. — Завтра созвонимся, сейчас я слишком бухой, самому от себя тошно. Пожалуйста, не настаивай.

Мне ничего не остается, кроме как уступить ему. Прошу Богдана помочь Андрею поймать такси, на следующей машине мы уезжаем вместе с телохранителем. В голове не укладывается тот факт, что Осадчий напился.