Сломанная защита

Родители вроде бы грустили, но в их глазах я видел облегчение и осознанно отдалился.

Я очень сильно ее любил. И, несмотря на все свои сомнения, в глубине души знал, что никогда ее не оставлю, не предам, не подведу. Женюсь один раз и до гробовой доски. Так, в общем-то, и получилось.

— Прощай, мой любимый человек, — говорю тихо. — Видишь сама, что происходит. Я больше не чувствую к тебе ни-че-го. Как считаешь, отболело? Мне кажется, я… больше не приеду. Нет, я ничего не забыл, но и погружаться в воспоминания специально не стану. Я знаю, что ты всегда была на моей стороне, но с недавнего времени мне этого недостаточно. Ты шутила, что я не умею влюбляться, мы слишком взрослые для этого, слишком прагматичные. Нахрен эту любовь. Нахрен глупости. Все, кроме работы, — нахрен. Наверное, это единственное, в чем ты ошибалась насчет меня. Никакой я не прагматик. Мне хочется заботы и тепла. Что бы я ни делал, как бы ни переубеждал себя.

Меня крайне сложно поразить. Все мои друзья вечно по кому-то сохли лет с пятнадцати, мне было ровно до двадцати трех лет, когда я встретил ее в кафе. Она обедала с дочкой, а я смотрел и думал — что хочу ее себе, гадал, почему нет кольца на пальце. В следующие годы я узнал, что значит ревновать, беситься, чувствовать.

Меня забавляет тот факт, что сегодня я отдаю себе полный отчет в том, что происходит. Схожу с ума, переживаю, злюсь с утра до ночи. Места себе не нахожу, как зверь в клетке. Я ужасно скучаю по рыжим Яблочкам. Я снова живу.

***

Тренировка изрядно затянулась, выхожу из зала последним около одиннадцати. Темно, освещение скудное, Базаров экономит. От напряжения ноги и руки слегка дрожат — выложился на двести процентов. Еще не обсох после душа, поэтому двигаюсь максимально быстро. Закидываю рюкзак на плечо, достаю ключи от машины и иду на парковку, подсвечивая себе телефоном."

"— Андрей Евгеньевич? Можно вас на минуту? — вдруг останавливает знакомый голос. Тон приказной — заметно, что встреча не случайная. Я останавливаюсь и резко оборачиваюсь: надо же, Голубев не один — в компании трех приятелей. Убираю ключи и сотовый в карман и группируюсь, предполагая, что именно сейчас будет. Сглатываю, стреляя глазами по лицам, пытаясь запомнить группу поддержки на всякий случай.

— Владислав Сергеевич? Чем обязан?

— Ваш секретарь всю неделю утверждает, что вас нет на месте или вы слишком заняты. А на бокс время есть, как выяснилось.

— Вы могли бы позвонить мне на мобильный.

— Да, я уже поболтал с вашим автоответчиком. Неуловимый Андрей Осадчий.

Они меня окружают, бежать было бессмысленно с самого начала, сейчас и подавно. Голубев стоит чуть впереди.

— Так и чем обязан? — я бы скрестил руки на груди, но сейчас это опасно — могу не успеть прикрыть голову. Стараюсь держать всех четверых в поле зрения.