《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Лицо её было подстать суровости речам её – губы, казалось, были поджаты во гневости, глаза оглядывали двор чёрными мелкими бусинами.

Следом за старухой вышел из саней молодой мужчина, высокий, да нескладный. Длинная шея казалась будто бы слишком нелепой для худого лица его. Даже закутавшись в меха, юноша не мог скрывать своей худощавости. Даже на морозе лицо его хранило бледно-желтушный оттенок, не краснея румянцем.

Гостей встречали на крыльце – сам государь облачился в тяжёлую шубу, исшитую золотом, шапку, изукрашенную камнями да мехом. Стоял Иоанн, и слабо постукивая пальцем по золотому резному посоху своему, что слабо поблескивал в рассеянном свете, что пробивался сквозь облака.

Подле государя стояли советники из братии его – Григорий, по кличке Малюта, да князь Вяземский. Опричники стояли за спиной царя мрачными тенями. Из-под чёрных плащей поблёскивала сталь оружия.

Барыня со спутником своим ступила лестницу, волоча по оледенелым ступеням подол своей шубы да юбки.

Царь вышел на встречу, раскрываясь для объятий, да старуха тут же мотнула головой.

- Дай хоть в тепло зайти, Ваня… - буркнула она под нос, кивнув на двери в горницу.

Иоанн усмехнулся, да перестал постукивать по посоху своему, а заместо того сжал его в руке своей, стукнув о лёд.

Мужчина, спутник суровой да резкой барыни, видать и не разделял настроя её, оттого с великою радостью и взялся за руку царя да и припал губами к перстням владыки. Лишь после того выпрямился с улыбкой беззлобной.

- Всё погляжу, Владимир, старого нраву наша Ефросинья? – с усмешкою спросил Иоанн, потрепав гостя по плечу.

- Уж скорее реки обратятся вспять, нежели матушка моя переменится. – тихо ответил мужчина с опаскою оглядываясь на величавую барыню, коия уж вошла в царский дворец и потирала руки с морозу.

Иоанн неспешно следовал с опричниками своими да с гостями из горницы по коридору, постукивая златым посохом об пол каменный.

Шествие их завершилось в просторной светлой зале. Топили во дворце царском, не жалея дров – едва ли не обуял жар гостей.

Столы, накрытые щедротами съестными, силились под тяжестью своей. В дальнем углу, где сгущалась мрачная тень, сидели за гуслями музыканты, мерно перебирая струны. Лица их укрыты были, и прятали они глаза свои ото царского взгляда.

Иоанн занял место во главе стола, да с улыбкой обернулся на гостей своих. Музыка мерно лилась, приглушая и без того робкие шаги краичих да прочих холопов, что прислуживали у стола. Княгиня Ефросинья заняла место подле государя, подле барыни же сел и сын её, который рыскал взглядом из стороны в сторону. Взгляд его, точно как у хорька, перебегался с яств на роскошь царскую, то вновь обращался к государю, а с тем и обратно воротил на пиршентство, что уготовано было.