《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– Не ведаешь же, кому приказ отдадут казнить родную кровь, ежели в измене тебя обвинят языки эти паскудные?

Алексей вновь усмехнулся сам себе, проводя широкой рукой по своему лицу.

- За что ж ты подставляешься, да меня на муки обрекаешь? Ежели царь велит – нет тут воли моей, подчинюсь! – сквозь зубы проговорил Алексей.

- В самом-то деле? – спросил Фёдор, вскинув бровь.

Лицо юноши омрачилось. Во взгляде поселился тот холод, который ныне бушевал за окном, так и норовя пробиться в опочивальню.

- В самом деле. – кивнул Алексей.

Он хлопнул, сложив руки, да и опустив их пред собою.

- В самом деле. – повторил Басман, мотая тяжёлой головой. – Исполню я любой приказ. Ибо ведаю, ежели ослушаюсь – то поручат то Малюте, али другому мяснику на цепи царской. Уж я-то знаю – один верный удар в сердце. Чёрт тебя бы побрал, Федька, да знаю я, не дрогнет моя рука, ох не дрогнет!

- Отец, я знал, что не тронет государь меня. – твёрдо произнёс Фёдор.

Алексей наклонился, точно и не расслышал слов сына, а как дошёл до него смысл, так тотчас же усмехнулся той глупости."

"- Знал он, чёртов полудурок! – Алексей всплеснул руками. – А государь-то сам не знает, карать он будет, али миловать, а ты, щенок безбородый, всё-таки наперёд знал!

Фёдор вновь пожал плечами да развёл руками.

- Ежели голова у меня на плечах, ежели я во своих покоях, а не на дыбе у Гришки али в подвале сыром, стало быть, доподлинно знал. – слова те юноша произносил с простотой да лёгкостию, точно речь та и вовсе никоего смысла не имела.

Алексей тяжело вздохнул, да замотал головою своей, потирая затылок.

- Не смей, Федька, чтобы я тебя схоронил, гадёныш. – предостерёг Басман-отец, да с тем и встал с места своего.

- Доброй ночи, отец. – произнёс юноша вслед, рухнув на кровать свою.

Алексей покинул сына своего, и долго Фёдор ещё будет глядеть в потолок, и ум его заняли образы того рокового застолия. При всём напускном спокойствии, коего держался парень, говоря с отцом своим, сердце и сейчас замирало от одной мысли о том миге, как Фёдору пришлось заступиться за друга своего.

На мгновение Басманов перевёл взгляд на руки свои. Они уж были чисты, но помнил молодой опричник, как ослепили эти самые руки рынду, что посмел воспрепятствовать воле царской.

«Раз цел я, значит была тому причина в разуме царя нашего…» думал Фёдор, глубоко вздыхая.

С теми мыслями отошёл юноша ко сну.

…

В распахнутые ворота въехала роскошная тройка. Ямщик, закрытый ото снега тяжёлыми коврами, натягивал поводья, усмиряя лошадей.

Из саней вышла барыня важного вида. Точно всё ещё прячась ото снега, щурила она глаза свои, поглядывая на холопов, подлетевшие к саням. Брезгливо она глядела на мужиков, что подавали руки свои, да сходила на снег без опоры.

Барыня отряхивалась от снега, понося извозчика своего.