《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

…

Не всем уж было суждено встретить этот рассвет, и в том есть какое-то горькое упущение. Светлело с каждым днём всё раньше, и хоть морозы не отступали от владений своих – реки по-прежнему были окованы в лёд, а снег укутывал своим плотным одеялам дали.

Но всё же нынче, обращая голову к небесам, люди видели светлое полотно, раскинувшиеся бесконечно широко, охватывающее своим безграничным куполом целый мир. Ныне странники успевали засветло проделать более долгий путь, прежде чем холод и мрак ночи настигал их в лесной чаще или на равнинах с мелколесьем вдоль дорог.

Ныне раннее солнце заливалось мягким малиновым светом, преисполняясь золотого сияния. Нежная заря застала гонца прямо подле ворот Александровской крепости. Привратник тотчас же впустил всадника, и тот въехал во двор, осаждая свою изнурённую лошадь. Животное тяжело дышало, поднимая в воздух столб пара.

Гонец спешился, но один лишь взгляд на каменную лестницу пробивала его до дрожи. Перемолвившись с конюшими, которые приняли уздцы лошади, посланник глубоко вздохнул и направился во дворец.

Но едва ли он заметил чью-то громоздкую фигуру, прогуливающуюся во дворе, тотчас же метнулся с лестницы. Гонец тотчас же узнал опричника, и почти с ходу рухнул в ноги.

- Алексей Данилыч, благослови господь вас и семью вашу! – взмолился гонец.

Его дыхание ещё не восстановилось с долгой дороги, оттого слабый голос его хрипел, точно сорванный.

- Да полно в снегу-то валяться, право! – Алексей подхватил за плечо гонца, поднял с земли, да отряхнул ручищею своей. – Какая нужда у тебя?

- Барин, помилуйте! – вновь взмолился гонец, доставая из внутреннего кармана письмо. – Государю передать надо…

- От кого же сие послание? – спросил Басманов, уж было потянул руку свою.

- От Курбского Андрея… - ответил гонец.

От того имени Алексея точно огнём обожгло. Одёрнул руку он, да помотал головою своей.

- От изменника-то? От Иуды этого проклятого? – спросил Басманов, точно сам у себя.

- Страшусь я гнева государева… - обречённо вздохнул посланник.

- Кто ж не страшится? – произнёс Алексей, заглядывая за плечо гонца, заметив чей-то силуэт, выходящий с конюшен.

Напрягая глаза свои, прищурил Басманов густые брови, вглядываясь в того мужчину. По чёрному одеянию Алексей тотчас же распознал опричника, но боле он сказать не мог, покуда фигура не приблизилась несколько к ним, подходя к каменной лестнице.

То лицо быстро распознал Басманов, ибо лишь двое при дворе брили бороды – то был его сын али немец. По росту да по походке отец точно признал, что не сын его ныне восходит по лестнице, стало быть, то был чужеземец.

«Латин же не смекнёт, что за Курбский вовсе…» подумалось Алексею, да мысль та придала улыбку выражению лица опричника.