《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн же поднял руку свою и окрестил опричников крестным знамением.

- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. – произнёс Иоанн, плавно водя рукою своей в воздухе, устремляя взор свой куда-то ввысь, точно глядел он сквозь дворцовые стены, сквозь сам камень.

Опричники постепенно поднимались с колен, покуда владыка обходил вокруг стола, отбивая каждый шаг свой ударом посоха. Царь занял место во главе стола, окидывая свою братию взглядом.

- Великий государь. – с поклоном обратился Андрей-немец.

Коротким кивком Иоанн велел продолжить.

- Почтенно передаю вам письмо, владыка. – продолжил чужеземец, доставая из внутреннего кармана послание, принятое от гонца.

Государь было протянул руку, унизанную перстнями.

– От Андрея Курбского. – доложил немец.

Опричники замерли, боясь тронуться с места. Иоанн же слегка наклонил голову да раскрыл шире глаза свои.

Все взоры уставились разом на великого государя. Его молчание страшило ныне боле, нежели громкая брань.

Иоанн коснулся пальцами желтоватого конверта, да что-то сделалось с ним, что взять письма царь не сумел. Бумага упала ему под ноги.

Взгляд свой, медленно наполняющийся горячим безумием, уставился на Андрея. Ноздри вздымались от каждого вздоха.

- Чего ж я стал слаб да немощен… - вздохнул Иоанн, чётко проговаривая слова, стиснув зубы.

На лице Андрея сгущались тревога и волнение. Он бросил короткий взгляд на письмо, потом обратно на государя.

Иоанн кивнул и вновь протянул руку свою, дабы немец вновь вложил в неё послание. Стоило Андрею едва наклониться, опустив взгляд, резкий удар рассёк его щёку да повалил на землю.

Немец тотчас же пытался отползти в прочь, но величественная высокая фигура поднялась со своего трона, в неистовом гневе сжимая свой посох, который уж окрасился кровию. Иоанн вновь замахнулся, и Андрей прикрыл лицо своё и голову, как вдруг пришёлся мимо него.

Когда чужестранец открыл глаза, первое, что пало пред его взором – золотой посох государя, ударивший во всей силе буквально на волосок от головы Андрея.

Затаив дыхание, немец поднял взгляд свой на государя, не предвидя того, что узреть ему пришлось. Меж Андреем и государем стояла фигура Фёдора Басманова.

Юноша одной рукою едва касался посоха, вторую, изогнув в локте чуть приподнял несколько выше груди своей, точно готовясь самому принять удар.

Сам царь был в гневе ровно столько же, сколько в замешательстве. Руки его дрожали ото злости, которая сейчас наполняла жгучим огнём все живы его, всю его плоть.

- Поди прочь. – процедил сквозь зубы Иоанн, со злостию поднимая посох свой.

- Не стоит Андрей гнева вашего, предобрейший наш владыка. – произнёс Фёдор едва ли шёпотом.