《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– То пригрозили мне да мамке моей!

- И то припугнуло тебя боле, чем я? – усмехнулся Фёдор, через плечо поглядев на узника.

Человеческая фигура, искривлённая и замученная в колодках, едва сохраняла людской облик, особенно утопая в кромешном полумраке дворцовых подвалов.

Мальчишка судорожно замотал головой, глотая холодный сырой воздух подземелья.

- Кто? – тихо спросил Фёдор, глядя прямо ребёнку в глаза.

- Б… Булатов Иван! – дрожащим голосом, бросил мальчик.

- Помимо того, кто? – спросил Басманов.

- Не знаю я! Правда, барин! Богом клянусь, не знаю! – затараторил мальчик.

Язык от страха заплетаться начал, и едва внятно произносились слова его.

Молодой опричник встал в полный рост да потрепал парнишку по голове. Молча вышли сквозь мрачные коридоры во светлые горницы государева дворца.

…"

"Трели трещоток разнеслись над самым ухом Алексея Басманова. Чудом изворотились скоморохи, отскочив от тяжёлой руки опричника, да пустились в пляс. Не было в них никоей боязливости – подшучивали дураки над боярами да воеводами, украдкой подглядывая лишь на величественную фигуру на троне. Покуда мягкая улыбка теплелась на губах великого государя, забава та продолжалась, и то и дело ко столам опричнинной братии подскакивали и тотчас отбегали музыканты да плясуны.

Алексей Басманов вытер рукою усы, по которым стекало сладкое вино да всё поглядывал распахнутые двери в залу. Духота стояла в палате, перенасытившаяся жаром от дичи да рыбы поданной.

- Чего ж, Алёш, не весело тебе? – спросил государь.

Иоанн мягко улыбался, следя взглядом своим тёмным за безумною игрой красок скоморох.

- Федька опять шляется где-то. – вздохнул Басманов, чуть откинувшись назад.

Государь заулыбался пуще прежнего.

- Пущай шляется. – взмахнул царь рукой, унизанной перстнями, да и продолжил глядеть за дураками ряженными.

Один из скоморох, выряженный по особому замыслу какому-то, уж было начал приставать и к краичим, что разносили чаши с вином. Лицо его скрывала маска, к которой крепились длинные косы, что уж пылились и перепачкались к низу, ибо волочились они прямо по полу. На шее навешано было бус столько, что звенели они, стуча друг о друга при каждом шаге, что и о говорить о той резвости, коей придавался скоморох!

Длинное одеяние его походила на женский сарафан, красная ткань коего, исшитая бисером да атласными лентами.

Раз уж лицо танцора сокрыто было маскою, все движения его были сделаны с большим размахом, нежели должно было.

Подскочил он к краивчим, да и взял в руки свои чаши. Держа серебряные те кубки в руках, низко поклонился, едва ли не расплескав питие прямо на одеяния опричников.