《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Подонок этот сучий – громко объявил опричник громовым басом своим, - руку поднял на слугу государева! Да с тем и измену уготавливал! В цепях держать выблядка поганого!

Мужчина вновь со всею злобой пнул изменника, да тот лежал на холодном снегу, точно чувства давно покинули его.

…

Резкие удары кожаного хлыста разрезали горячую плоть. Свист разлетался от каждого взмаха кнута и летел гулким эхом под низкими мрачными сводами подвала.

Стены будто бы дышали, когда на их камнях дрожало пламя от редких факелов. Мальчик стоял в стороне, силясь будто бы вжаться в стену.

Ребёнок глядел, как фигура молодого опричника вновь и вновь обрушивает град ударов на искривлённое в колодках тело. В полумраке всё обратилось кромешной мешаниной дьявольских видений и отблесков пламени со стены.

Опричник обернулся на мальчика, складывая пополам хлыст в своих руках. Кровь капала с плети на каменный пол. Фёдор кинул плеть мальчику. Ребёнок, оцепеневший от ужаса, не словил брошенного ему оружия, и поднял хлыст уже с пола.

Тем временем Басманов сел на одно колено и схватил за волосы узника. Мальчонка, стоявший всё то время в стороне не слышал, какие слова произносил Фёдор твёрдым шёпотом, точно вбивал их заключённому.

Ребёнок боялся пошевелиться. Он сам не заметил, с какою силой сжимал в своих руках хлыст барина. Кровь, чёрная и густая, быстро стала липнуть к рукам.

Опричник медленно поднялся с земли и взмахнул головою, стряхивая волосы со своего лица. Юноша перевёл взгляд на мальчишку и подозвал холопа жестом.

Ребятенку понадобились пара мгновений, чтобы пробудиться от того завороженного чувства, которое сковало его. Выйдя из оцепенения своего, он приблизился к опричнику.

Фёдор тяжело дышал, но стоило мальчику сделать несколько робких шагов, юноша будто бы во мгновение перевёл своё дыхание.

Опричник присел на корточки, встретившись с мальчиком взглядом.

- Неужто страшит тебя эта кровь? – спросил Фёдор, подняв руки свои.

Холоп сглотнул да часто закивал, пряча взгляд в каменный пол.

- Жаль, что не страшился ты врать мне, мелкий ты сучёныш. – с каким-то тихим сожалением вздохнул Басманов. – И какой же дьявол надоумил тебя выдаваться посланником от самого государя…

Мальчик тотчас же поднял глаза – они блестели, точно вылиты были гладким стеклом. Взгляд преисполнился страшного смятения и ужаса. Ротик мальчонки вздрагивали, точно вот-вот готов был разразиться плачем.

- Ты, верно, смекнул уже, отчего велел пойти со мною, несмышлёныш? – спросил Фёдор, заглядывая в глаза мальчика.

В голосе опричника звучал лёгкий вздох, точно в речи той хранилось некое сожаление, некое утешение.

- Помилуйте, барин! – шмыгнул носом мальчишка.