《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Генрих да здоровяк, нанятый супротив него, пристально глядели на крепостную стену, всё выжидая знамения царского.

После отмашки, бойцы сцепились, и в несколько мгновений предались такой ярости, что нисподобились лютому зверью. В ловкости и проворности Штаден много превосходил врага, да всё же пропустил пару ударов.

В прочем, и здоровяку прилетело недурно – один удар особо ловко пришёлся в висок, да с рассечённой брови кровь алая так и хлынула, слепя да щипля очи. Генрих меж тем вдарил ещё, и вновь, и поспел сторониться от удара.

- Продует немец, - угрюмо бросил Малюта.

- Тьфу тебе на язык! – отрезал Фёдор.

Скуратов покосился на Басманова да ухмыльнулся. Точно на зло, именно в этот момент Генрих пропустил удар в грудь, и уж нынче неча было отрицать – подкосился, согнулся, держась за грудь.

Громила тотчас же ухватил немца за руку да перекинул через себя. Омерзительному хрусту вторил дикий рёв, сорвавшийся с уст Генриха.

Фёдор метнул короткий взор на государя, и Иоанн ответил коротким кивком. Заручившись сей поддержкой, юный Басманов лихо да пронзительно присвистнул.

Прежде чем кто успел опомниться, в воздухе встал лай.

Ворота, смежные с оградою для боя приотворились, спуская собачью свору. Звери ворвались, мечась в ограде.

Лишь две души ведали, что сему суждено свершиться, иные же предстали пред лютой жестокостью, с которой животные вгрызлись в здорового чужака.

Немец же лежал ничком на земле. Либо он не спешил, либо ему попросту не было сил нынче подняться. Заслышав шавок, Генрих едва-едва улыбнулся сквозь кровь.

Собаки узнали Штадена, и по сему не нападали на него. Здоровяк их много больше занимал, тем паче, что тех коротких мгновений его оцепенения с лихвой хватило, чтобы мёртвой хваткой вгрызться в него.

Морозов оглянулся на владыку, и уж было опричник набрал воздух в грудь, чтобы распалиться негодованием, как с первого взгляду было видно – то было с дозволения, ежели не прямого приказу царского.

Иоанн широко улыбался, и жаркий пыл очей его всё боле и боле делался живым, покуда несчастный здоровяк обращался обезображенной грудой мяса. Сухая пыльная земля жадно глотала его кровь, и покрылась чёрными пятнами.

Генрих, пущай и не без труда, поднялся на ноги и упёрся рукою об ограду – вторая безжизненно висело и, к холодящему ужасу, казалось чуть длиннее, нежели до схватки.

Тем не менее, немец стоял на ногах, пущай и шатко, а враг раздирался голодною сворой собак.

Морозов злобно глядел вниз, и резко вздрогнул, когда чья-то рука опустилась ему на плечо.

- А я ж от чистого сердца готов был уплатить, - молвил Фёдор. – Хоть как-то скрасить горе поражения.

Михаил усмехнулся, сплюнув на пол.

- А ты подлый чёрт, Басманов, - бросил Морозов, толкнув Фёдора в плечо.