《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

После сего Михаил отдал поклон царю, да спешно пошёл вон. Кому-кому, а ему уж точно неча было глядеть боле. Фёдор с усмешкою принял те слова, да глядел вслед опричнику.

…

Генрих зашипел от боли, когда Алёна затягивала перевязь на его плече. Девушка хмуро оглядывала тело опричника. На нём уж выступили кровавые подтёки, а каждый вздох отдавал хрипотцой.

- Живой? – вопрошал Басманов, переступая порог покоев немца.

Генрих усмехнулся, глядючи исподлобья, да кивнул. Басманов поставил два ведра с чистой водою подле Алёны.

- Лучше бы выпивки принёс, - вздохнул немец. – ты краичий, в конце-то концов!

Фёдор усмехнулся бодрости духа немца. Было что-то во взгляде немца, какое-то живое упоение битвой.

Его глаз залился кровью, но взор был уставлен куда-то в тёмный угол под потолком, под каменным сводом. Видать, пылкость, не остывшая ещё с бою, пьянила, притупляла ту боль, которая, несомненно, терзала Генриха изнутри.

- Сукин ты сын, - усмехнулся Басманов, отходя к выходу.

Алёна обмочила полотенце в чистой воде, отирая тело Штадена. Фёдор заверился, что коли Штадена и выходит кто, так то будет эта Алёна, явившаяся из ниоткуда.

Басманов отправился в погреб."

"Спустившись по холодным ступеням, Фёдор застал крестьян врасплох. Стольники да прочая прислуга подорвались со своих мест – кто где сидел – кто на скамьях, а кто и вовсе на голом полу.

Басманов окинул беглым взглядом здешних слуг, да приметил нечто, что смутило краичего. То была бочка, стоявшую будто наготове, выставленная из ряда.

- Это ещё что? – вопрошал Фёдор, подступаясь к бочке.

- То к царской трапезе, барин, - лепетал худощавый долговязый холоп.

Басманов свёл брови, подивившись, однако, что будто бы владыка столь рано уж отдал приказ о приготовлении к трапезе, а тем паче, что сей приказ обошёл стороною царского краичего.

- Пришлые уж страшились оплошать, от спозаранку всё и готовили, - доложил холоп, видя смущение на лице Фёдора.

- Кто нынче прислуживает при столе? – Басманов резко отстранился, пристально глядя на холопа.

- Так это, как его?... – холоп сглотнул, силясь припомнить имена, и Фёдор опередил его.

- Ерёма, небось? – спросил Басманов, и, не дожидаясь ответа, бросился прочь.

В мгновение взмыл по ступеням, Фёдор задел плечом дверной косяк. Будто вовсе не чувствуя удара, он летел дальше.

Забываясь в этой спешке, он миновал коридор, бросившись ко светлой палате, где едва-едва занялась трапеза.

То лицо, отмеченное поперечным шрамом, и впрямь маячило тут, подле владыки.

Стоило Басманову явиться, как всё настроение владыки переменилось. Иоанн пристально обратился на опричника. Царица с царевичами взволнованно глядели, не ведая, что нынче грядёт.

Юноша щёлкнул рындам, и жестом повелел схватить холопа.