《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– Ежели ты сокрываешь их, жаждешь, как подступятся ко мне, али к детям нашим?

- Али ещё к кому? – вздохнула Анастасия.

- Назови имена. – повторил Иоанн.

- Нынче ты пред ними беспомощен, царе. – ответил тихий голос.

Иоанна пробрала дрожь, точно в стенах собора лютовала неистовая январская зима. Он не чувствовал пальцев, и те едва подёргивались, всё крепче сжимая чётки.

- Нет здесь тебя. – сквозь зубы процедил владыка.

- Я подле тебя, Иоанн. – вторил ответ гневному выдоху.

- Нет здесь тебя! – рыкнул царь, ударивши посохом оземь.

Гулкое эхо вознеслось к самому куполу собора. Иоанн силился обратиться всею душой ко святым образам, но они дрожали, точно объятые адским жаром. Владыка слышал отзвуки собственного удара, и то звучало безмерно далеко, ежели и вовсе звучало.

В один миг всё стихло. Иоанн впервые смог перевести дух, узрев, что в окна прогляделась бледная заря, гоня прочь супостатых призраков, и всю нечисть, что многие годы терзают душу Иоаннову.

…

Москва хмуро встретила опричников своих. Оттого ли, что запоздали они, оттого ли, что напротив, раньше положенного явились, да всё одно – хмурое небо безмолвно супилось, сгущая к вечеру тучи свои.

Когда уж ночь окутала столицу, в царских покоях раздался стук. Сердце владыки замерло. Он прикрыл веки, выдохнув с облегчением.

Он не давал ответа, но знал, что, наконец, его страшное одиночество будет нарушено. Фёдор дерзнул переступить порог, не дождавшись, покуда владыка изъявит волю свою.

Одного взгляду хватило юноше, чтоб уразуметь – нынче тяжкие думы въелись в разум и сердце владыки. Взгляд оставался точно стеклянным, едва-едва разумным.

Фёдор медленно подошёл к царю, заглядывая в его изнеможённое бессонницею да кошмарами лицо. Басманов вглядывался в царский лик, чуть наклонив голову вбок, вычитывая следы тяжёлых душевных терзаний. Недолгая разлука их – да можно ль одну нощь взаправду считать разлукою? – несла за собою разительные перемены.

Иоанн медленно поднял руку, указывая на пустующее, или, по крайней мере, так казалось Фёдору, резное кресло подле стола.

- Ты можешь кого узреть, помимо нас с тобою? – полушёпотом вопрошал Иоанн.

От этого голоса у Фёдора прошёлся холодок по коже. Ему вдруг поистине боязно было взглянуть, ибо в самом воздухе стоял неистовый, но безмолвный ужас. Юноша совладал с собою, взглянул на кресло, огляделся по полумраку опочивальни царской."

"Наконец, Фёдор, всё же веря своему рассудку, мотнул головою, воочию не узрев ничего. С уст владыки сорвался облегчённый вздох, и он, прикрыв глаза, вслепую принялся искать опору, когда тёплые руки Басманова обхватили его под локоть, да увлекли владыку ко второму креслу, что было приставлено ближе к окну.

Иоанн опустился в него, давая Фёдору направить себя.