《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Добротный был козлина – неча сказать. Шерсть чёрная лоснилась, не было в ней впутано никакого сору. Глаза, точно густого мёду преисполнены, прехитро глядели, поддёрнутые влажным блеском.

Фёдор плавно опустил руку промеж рогов, поглаживая козлиную башку."

"- От этого не ведаю, Фёдор Алексеич. – ответила Фрося. – Видать, мужик какой, с деревни пришёл. Велел вам передать, да притом не представился, да молвил, дескать, милости он вашей, барин, не запямятовал, а по сему она чё дарует. Молвил вдобавок, всяко ещё свидитесь.

Басманов свёл брови, слушая, что сказывает Фрося, и всё боле насторожился.

- В сарай сведи его. – молвил Басманов, глубоко вздохнув.

Фрося кивнула, потянув козла на себя.

…

Каменные стены Вознесенского Собора, что находится прямо близ Московского Кремля и по сей день, укрывали в ранних сумерках прихожан.

Пред святыми образами теплились лампады. Сквозь красное стекло пробивались огоньки, что теплились внутри них, отбрасывая рассеянный тёпло-янтарный свет на иконы.

Среди прихожан возвышалась и мрачная фигура царя. Владыка глядел на расписной иконостас, утопающий в полумраке. В охладевшей руке перебирались деревянные чётки, вновь и вновь, бусина за бусиной, и покой всё никак не настигал царёву душу, никак лукавые образы не отставали от него в этот предрассветный час. Второй рукой владыка упирался о посох свой, точно немощный странник.

Затаив дыхание, он краем глаза оглядывался подле себя, замечая юных девиц, укрывшие плечи лёгкими платками. Девушки едва-едва покинули годы нежного отрочества. Их белые сарафаны ниспадали до самого пола. Лиц Иоанн не видел, не мог видеть.

Он вновь обращал взор ко Спасителю, что взвёл руку над прихожанами.

- Отчего ты воротишь взор от них? – раздался тихий голос царицы Анастасии.

Иоанн сжал чётки в кулаке, и те скрипнули друг о друга.

- Неужто не милы тебе дочери наши? – вновь прошептала покойная царица.

Царь сглотнул, упершись кулаком о переносицу. Сей образ явился ему накануне – на женитьбе Фёдора. Заместо Варвары подле царя сидела жена его в белом облачении. И то было вовсе не подвенечное платье, но саван погребальный.

То видение и наставило царя немедля покинуть торжество. Не ведал Иоанн, от чего бегство его, не ведал, обретёт ли он покой, покровительство и заступничество небесное здесь, в Москве, в городе отцов его, но бежал тотчас же.

Доныне его не покидало видение, и нынче уж заговорило.

- Оставь меня. – прошептал Иоанн, не смея отверзнуть очей своих, ибо чуял нутром – призрак не отступил.

- Как сокрушался ты, как горевал в день кончины моей, а нынче гонишь прочь? – вопрошала Анастасия.

- Назови имена убийц твоих. – требовал Иоанн.

- Не настал ещё час для того. – ответила царица.

- Хочешь погибели моей? – молвил владыка.