《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Тревожные мысли, сомнения вольны быстро выдворять всякую дремоту али сонность с уму-разуму. Оттого нынче Басманов и пробудился окончательно - взгляд его наполнился трезвенной ясностью, покуда оглядывал опочивальню, стараясь приметить хоть робкое знамение людского присутствия. Убедился же Фёдор, что тщетны чаяния его, поджал губы и обернулся в коридор, где уж немец приметил смятение друга своего.

- Где царе? – вопрошал Басманов, опираясь на дверной косяк.

- Ещё нощью воротился в столицу со Скуратовым. – молвил Генрих.

Фёдор поджал губу да потёр затылок. Белые пальцы юноши принялись барабанить о дверной косяк.

- И притом, - добавил немец, поглядывая, не подслушивают ли их лишние уши, - верно, великий князь не в духе пребывал накануне. И велел передать тебе, мол, не даст он тебе отпуску со службы, свадьбу доигрывать да на медовый месяц.

Фёдор закатил глаза, да всплеснул руками, недовольно цокнув.

- Да больно надо! – вздохнул Басманов, и пущай на устах его теплилась светлая улыбка, глаза не утратили смятения.

Фёдор вновь оглядел покои, уготованные для самого государя, точно тот взгляд мог что-то переменить. Последний беглый взор метнулся по опочивальне, прежде чем юный Басманов затворил за собой дверь.

Мгновение, и Фёдор точно вновь собрался с мыслями.

- Что ж… - молвил юноша, веля Генриху жестом следовать за собой.

Немец повиновался – уж больно много удали предалось Фёдору, едва дверь была затворена.

…

Небо прикрылось серыми облаками, пряча где-то в глубине своей летную ясную лазурь. Над поместьем раскинулась холодная тень, когда Генрих и Фёдор шли мимо скотного двора. С реки веяли ветра, уж дышавшие ранней осенью.

Отсюда видны были редкие пожелтевшие листья, что опали с лип на водную гладь. Мерное течение плавно несло их вдоль берега, где безо всякой привязи али присмотру гуляли лошади молодых опричников.

Раздался окрик.

- Фёдор Алексеич! – донеслось со стороны скотного двора.

Басманов оживился, заслышав знакомый голос своей няньки Фроси. Юноша обернулся да помахал тотчас же рослой женщине в пёстрой косынке. Её пёстрая юбка малость притемнилась с самого краю, покуда свежая роса цеплялась за подол.

Фёдор добро улыбнулся, да пошёл навстречу к кормилице, покуда Генрих оставался в стороне.

Крестьянка вела на привязи чёрного козла, который ступал неумело, будто бы вчера родился, несмотря на то, что скотинка был упитан да здоровым уж. Не иначе, как лет шесть ему, али ещё больше.

Фёдор улыбнулся, будучи премного рад увидеть крестьянку, да затем покосился на козла.

- Эйто вам, Алексеич. – кивнула Фрося, читая негласный вопрос юноши. – Подарок по женитьбе твоей.

- И кто ж лишь на второй день подоспел? – спросил Басманов, подавшись вперёд, да уперев руки в колени.

Принялся Басманов оглядывая дарёного козла.