Слишком поздно для нас

Аккуратно написанные строки красовались на белой бумаге, а с правой стороны листа были нарисованы красной ручкой невероятной красоты розы. Но не это меня удивило. Тим всегда отлично рисовал, а то, что он собственноручно написал эти строки, в которых чувствовалась его заблудшая душа.

“Дорогая Лина! Если ты читаешь это письмо, значит, разговор вышел нам боком. Я не мастер любовных писем и посланий, но я должен объясниться.

Хочу сказать сразу, что ни о какой жизни с Кариной речь не идет. Тем более, никакого ребенка нет, поскольку близости между нами не было давным-давно. И она не может иметь детей. Прости, что говорю это, но я хочу, чтоб ты знала. Кстати, пуля, которую я поймал, была тоже от рук Карины. Теперь за свои злодеяния она будет пребывать в местах не столь отдаленных. И как только выйду из больницы, я первым же делом займусь разводом.

Лина, девочка моя, я так много совершил ошибок в прошлом и продолжал совершать их в настоящем, пока не оказался здесь. Среди белых стен и большую часть времени в полном одиночестве. Отличная возможность для того, чтобы обдумать то, что творилось в наших жизнях, и многое переосмыслить. У меня было много времени поразмыслить и вот, к чему я пришел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лина, за эти десять лет не было ни одного гребанного дня, когда бы я не вспоминал о тебе. Когда я уехал во Францию, первые несколько месяцев я вообще не помнил себя, я опускался все ниже и ниже, пытаясь выкинуть тебя из головы. Хотя бы из головы, потому что с сердцем было сложнее. Это было самое отвратительное время в моей жизни, уверен, что тебе было не лучше. В каждой девушке я видел тебя, а спустя какое-то время я был уверен, что еще немного и со своими галлюцинациями я просто попаду в психиатрическую клинику. Я благодарен тем обстоятельствам, пусть и не самым хорошим, которые вынудили меня бросить пить. И вот тогда все изменилось. Меня будто подменили. Жесткий, циничный, злой. Таким неприятным человеком с каждым годом становился я.

Первые несколько лет я знал о каждом твоем шаге, но моя гнев и ярость на тебя была такой сильной, что в моей голове не родилось ни единой мысли, что здесь что-то не так. Ты не подпускала несколько лет никого к себе. Каким же я был упрямым бараном, погрязшим в своей злости. Уже тогда я должен был понять, что ты никогда не изменяла мне, что солгала."

"А встретившись с тобой спустя семь лет, Лина, ты отдавала всю себя, даже несмотря на то, что как я говорил с тобой, обижал. Каким же нужно быть кретином, чтобы так вести себя с тобой. Как ты это терпела, моя хорошая? Прости, Лина, прости меня за это. Но и тогда я понимал, как ты дорога мне.