Слишком поздно для нас

Глазами молила Огневского не уезжать, придумать что-нибудь, лишь бы избавиться от человека, заставившего испытать меня эту боль снова. — Я не откажусь от своего ребенка.

— Лина, мне пора. Как выдастся свободное время, милости прошу. Буду очень рад вашему появлению у себя, — Руслан на глазах Покровского взял меня за подбородок и очень нежно, едва касаясь, провел своими губами по моим.

— Не уезжай, — прошептала я одними губами.

— Вам нужно поговорить, Лина, — ответил он шепотом, после чего сел в свой автомобиль и выехал со двора.

Я перевела взгляд на Тимура, который молча наблюдал картину нашего прощания с Русланом. Мужчина был абсолютно спокоен, он просто стоял и ждал. Я хотела пройти мимо него, но Тимур перегородил мне путь. Отошла от него на два шага, потому что не желала даже близко находиться с ним рядом.

— Лина, привет! — негромко сказал Покровский.

— Что тебе нужно? — раздраженно спросила я.

— Я приехал к сыну, — Тимур замолчал. Он изучал мое лицо, склонив голову набок, после чего закончил фразу, — и к тебе.

— Едь лучше к своей жене, — выкрикнула я.

— Развод на следующей неделе, — ровном тоном произнес Тимур.

— Да у тебя развод каждую неделю, Покровский, ты не заметил? — язвительным тоном спросила я. И тут меня уже было не остановить. — Ты каждую неделю разводишься с Кариной, а по итогу, — я горько усмехнулась, — ты все еще женат. А знаешь, почему это до сих пор так? Потому что тебе удобно иметь под боком красавицу-стерву-жену. И если бы ты хотел развестись, то уже давным-давно это сделал. А ты просто вешаешь мне лапшу на уши, потому что я поверю, потому что я для тебя всего лишь игрушка, которую тебе нравится добиваться, а потом бросать.

— Лина, все это не так! — спокойствие в голосе Тимура пошатнулось. Теперь желваки играли на скулах мужчины, выдавая истинное состояние. Он был напряжен, но все еще пытался контролировать процесс. — Ты никогда не была для меня игрушкой. Я любил тебя. И люблю, Лина.

— Хватит! — громко крикнула я. — Мне больно, ты слышишь? — мой голос дрогнул от невыплаканных слез. — Ты понимаешь, что так будет всегда? Это неизбежно. С тобой только так. Со слезами и истериками. Всегда что-то или кто-то встает помехой на пути. Я больше не хочу, Тимур. Я просто не могу."

"— Я понял тебя. И предполагал, что итог будет таким. Что бы я ни сказал, как бы ни распинался перед тобой, слушать меня ты не станешь, — Тимур держал эмоции под контролем. — У меня одна просьба, прежде чем я уйду, Лина. Это тебе, — он протянул мне конверт. — Прочти, пожалуйста, сейчас. Это важно. Думаю, только так ты сможешь понять. И, возможно, простить.

Он ушел, оставив конверт, в котором лежало письмо. Не знаю, была ли я готова сейчас к тому, чтобы снова окунуться в разочарование и боль, но все же письмо открыла.