Слезы Магдалины

буду резать, буду бить! – Ноги в белых носочках замерли напротив кровати. Он видел круглые носики туфель, новых, но уже помеченных царапинами. И худые щиколотки. И даже колени с темной коркой сукровицы.

Позавчера она упала с велосипеда. А пороли его.

– Выходи! Выходи-выходи-выходи! – Она говорила шепотом, но каждое слово отдавалось в его голове ударом колокола. Еще немного, и мерзкий голос разломает тонкие косточки, выплеснет наружу мозг.

Он заставил себя лежать, не шевелясь.

– Ну и дурак! Дурак! Да! – Она плюхнулась на кровать, и теперь перед ним были не носы, а каблуки – низенькие, подковками.

Мысленно он добавил еще одно слово. Нехорошее.

– Ты все равно не сможешь сидеть тут вечно. Тебе пить захочется. Или есть.

Или в туалет. В животе нарастала знакомая тяжесть, которая давила изнутри, грозя, как и ее голос, разрушить его хрупкое тело. Но он потерпит. Немного. Скоро ей надоест торчать тут и тогда...

Она вскочила, прошлась. Стукнула чем-то, вернулась, забравшись на кровать с туфлями, улеглась. Зашелестели страницы.

Нет! Пожалуйста! Ему в туалет надо... очень надо! Пусть она уйдет!

Человек, очнувшись ото сна, вскочил с кровати, схватился за штаны: мокрые!

– Тварь! – Он заплакал, как когда-то давно. Правда, теперь не перед кем было оправдываться. И никто не станет смеяться, называя Ссыкуном. И никто не заставит спать на клеенке.

– Никто, Господи, спасибо тебе... – Человек упал на колени перед иконой, крестясь, лопоча молитву и сам уже не понимая слов. Пожалуй, сейчас он был почти счастлив.

Влад отключился на полуслове. Взгляд его остекленел, губы сжались, челюсть как-то некрасиво, нелепо выдвинулась вперед, а руки вцепились в покрывало. Потом Влад начал медленно заваливаться на бок и едва вовсе не скатился с кровати, но Аленка вовремя успела подставить плечо.

– Я «Скорую» вызову, я...

Не ответил. Из носа скользнули две струйки крови, ярко-лаковой, точно ненастоящей, и Аленка вдруг подумала, что если он умрет, то она будет виновата.

Дозваниваться пришлось долго. И еще дольше объяснять, куда и зачем ехать. Слушать отказ. Снова звонить. Обещать денег... снова звонить, на сей раз Таньке. А она, опять недовольная, Мишке.

Мишка приехал быстро и не один. Из машины, приподнимая полы серого длинного пальто, словно дама фижмы, выбрался человечек. Был он лысоват, бородат и похож на карлика. Только ладони у него оказались нелепо большими, а пальцы – столь же нелепо тонкими. Они паучьими лапками бегали по лицу Влада, иногда замирая, прислушиваясь, иногда выбивая замысловатую дробь. Когда пальцы коснулись век, Влад открыл глаза.

– Пгэкгасно! – пришел в восторг доктор-карлик.